Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Знаешь, мне как-то по барабану то, что обо мне подумаешь ты или он, – он ткнул пальцем в сторону застывшего между ними в некоем трансе Рауля, – или он, – махнул на дверь, подразумевая этим жестом, что имеет в виду Минсу, – да любой человек, которого я больше в жизни не увижу и который никогда мне не пригодится.

– Ааа… конечно… выгода, – с горечью выпалил Герман. – По-вашему, всех и все, что не приносит вам выгоду, можно игнорировать? Можно относиться к ним, как к каким-то неодушевленным предметам? Можно безнаказанно выплескивать на них любые эмоции?

Антон небрежно пожал плечами. Тогда Герман подался вперед со словами:

– Неужели вы не понимаете, что такое ваше поведение оскорбительно для окружающих?

– Что, я задеваю твои чувства? – насмешливо спросил Антон. – Надо же, какая жалость. Но мне нет до этого никакого дела. Это твои проблемы.

– Вовсе нет. То, что людям не нравится, когда кто-то ни с того ни с сего начинает обращаться с ними самым бесцеремонным образом или унижать их достоинство, – это не прихоть. Это подсознательная реакция – так мы устроены. Так что это проблема не того человека, который обижается на неприятные слова или возмутительные действия. Это проблема того, кто, порождая их, не осознает, что они неприемлемы. Вот и вы, по-видимому, не до конца это понимаете, в то время как любому вдумчивому, начитанному человеку это очевидно.

– Опять ты про свое чтение. – Потерявший интерес к разговору Антон вновь прислонился к стене. – Мне эта тема еще вчера осточертела. Я не намерен забивать себе голову подобными вещами. Мне только не хватало, чтобы что-то стесняло мою свободу.

– Вашу свободу? – вспыхнул Герман. – Да вы в оковах невежества и незнания того, как вести себя в обществе!

– Я что-то не понял, – нахмурился Антон. – Это что, претензия?

– Я просто хочу прояснить кое-что, что, возможно, в свое время ускользнуло от вашего внимания.

– Спасибо, – ехидно ответил Антон, – но не стоит утруждаться. Мне и так хорошо живется.

– В том-то и дело, что вам хорошо – и на этом вы успокаиваетесь. Вы не видите очевидных для других людей границ; того, что там, где вам хорошо, другим частенько бывает плохо.

– Что тут скажешь. Жизнь несправедлива, – с ухмылкой пожал плечами Антон.

– Но в этом случае ее справедливость зависит именно от вас! В ваших же силах что-то изменить! – в отчаянии воскликнул Герман. – Стоит только вдуматься в то, как вы живете. Вы должны хоть раз проследить, как реагируют другие на ваши повадки, образ мыслей и жизни в целом, проанализировать…

– Вот еще, – перебил Антон. – Я ничего никому не должен.

– Вот, – Герман закусил губу, – вот оно, ваше главное заблуждение. Вы упускаете из виду очень важный факт: ваша свобода, которой вы столь дорожите, не безгранична. Хотите вы того или нет, но она заканчивается там, где начинается свобода другого человека, – это закон, который вы, похоже, не знаете. Всегда существуют какие-то рамки, в которых то или иное явление процветает; выходя за их пределы, оно перестает приносить пользу или удовлетворение, а то и вовсе становится причиной неприятностей. Да; у всего в мире есть границы. Даже у человеческой возможности функционировать они есть – в какой-то момент дня или ночи приходится заканчивать свою деятельность, поскольку нам всем требуется сон. А если человек им пренебрежет, то неизбежно пошатнет свое здоровье. К тому же – я, может быть, развенчаю сейчас какой-то ваш миф – ваша свобода ничем не важнее свободы любого другого человека…

– Так, прежде чем ты начнешь сочинять обо всем этом какую-нибудь слезливую балладу, я тебя остановлю. До сих пор все было нормально, никто не жаловался. Так что ничего менять я не собираюсь. Мне даже думать об этом смешно.

В ответ на это Герман только и смог жестко заметить:

– Вероятно, раньше никто не жаловался, потому что они просто боялись высказать вам все в лицо. Потому что если вы обращаетесь с другими так же, как обращаетесь со мной или с Раулем…

– То что? – с вызовом бросил очевидно раздраженный Антон. – Ты, видимо, чего-то не понимаешь. Я долго шел именно к тому, чтобы прочно занять такое положение, которое позволит вести себя так, как мне вздумается. Я его занял. И не для того я прикладывал столько усилий, чтобы теперь выслушивать бессмысленные нападки такой мелкой сошки, как ты.

– Какие усилия? Какое… положение?

– А такое! Завидно? Еще бы, тебе такое едва ли светит! Прагматизма в тебе нет, только и можешь выдумывать какие-то никому ненужные воздушные замки!

Слишком долго копивший все переданные Антоном негативные эмоции Герман, наконец, взорвался.

– Да как вы не можете понять? Даже то, что вы делаете прямо сейчас, как мыслите и говорите, – это противоречит как приличиям, так и здравому смыслу! Вы не знаете элементарных вещей, которые освоить невероятно просто, – но вы не хотите этого делать. Вы не хотите читать, забивать свою голову знаниями, хотя это самый верный способ хоть что-то понять о мире, в котором живешь. Но вам это и не нужно, не так ли? Уж не знаю почему, но вы пренебрегаете всем подряд. Тем, что происходит вокруг вас вне вашей узкой и весьма, похоже, поверхностной зоны интересов. Тем, что хорошего могло бы произойти, прояви вы к этому хоть немного участия и приложи хоть немного усилий, – вы вообще когда-нибудь размышляли, чем в будущем могут отозваться ваши действия? Есть ли у вас вообще какие-то цели в жизни, не связанные с выгодой, доходом? Сомневаюсь – потому что вечным и прекрасным вы тоже пренебрегаете. Вы слепо бредете по жизни, замкнувшись в каком-то особом комфорте, что частенько приносит дискомфорт другим, – но вы манкируете необходимостью вдуматься и понять, все ли правильно вы делаете. Вы живете в заблуждениях, потому что не трудитесь проверить хоть какие-то факты или догадки, которые почему-то вбили себе в голову, на достоверность. И при всем этом вы ощущаете какое-то превосходство над остальными людьми. Вот что меня особо поражает. Вы изначально ставите себя выше других, невзирая на то, что сами по факту ничего не добились, в то время как они могут представлять из себя если не выдающихся, то, во всяком случае, заслуживающих вежливого приветствия личностей. Просто вы не утруждаетесь в этом разобраться. Да, перед редкими авторитетами прогибаетесь – но об остальных даже не задумываетесь; а если и обращаете на них внимание, то не постесняетесь их и с грязью смешать, если вдруг представится такая возможность, – просто потому, что вам кажется нормальным высказать все те нелепые мысли,