Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Да? Это даже как-то странно… – неуверенно произнес Герман. – Вроде бы такой опасный род деятельности… и такие сложные вершины…

– Ну, не самые сложные вершины.

– Тем не менее. Неужели никогда не было никаких травм? Ни у тебя, ни у Яна?

– Не было. – Рауль пожал плечами.

– Даже как-то… не верится. Мне кажется, ты от меня что-то скрываешь, – Герман слегка усмехнулся.

– Скрываю? – тут же взглянул на него гид, одновременно с чем Антон негромко хмыкнул и заново начал свой ритуал: поднес смартфон к лицу, зажег экран…

– Да. Ты будто не договариваешь, будто думаешь, что рассказы о травмах могут заставить меня отступить. Но это не так. – Герман улыбнулся. – Наоборот, зная о том, что и в результате чего может произойти, я буду более подготовленным.

– Тебе-то ждать травм уж точно не стоит, – слабо усмехнулся Рауль и ненадолго замолчал. – Что ж, если так подумать, то да, бывали какие-то случаи… Один раз я – как это называется? Вывихнул? Да, вывихнул стопу. Но это было уже под самый конец спуска. Синяки, мелкие порезы мы оба получали на постоянной основе, их я даже в расчет не беру. Вот к ним уж точно будь готов… Ммм… На Айгере я как-то сорвался, но Ян втащил меня обратно… это я уже рассказывал… в остальном страховка выручает… – Гид вдруг закашлялся, после чего замолчал.

Ни с того ни с сего к нему обратился Антон:

– Ты вчера говорил, что не дошел до вершины Маттерхорна. Так?

– Не дошел, – чуть помедлив, подтвердил Рауль.

– Тогда как это понимать? – Антон протянул ему зажженный экран смартфона. Едва взглянув на него, Рауль без каких-либо определенных эмоций спросил:

– Как, у вас здесь ловит сеть?

– Нет. Я еще вчера успел наделать скриншотов.

Герман тоже скользнул взглядом по развернутому к нему и гиду устройству. На экране был выхвачен фрагмент официальной страницы компании «Фогт Алпайн» в позитивных бело-желтых тонах, а именно – раздел «Наши гиды», где размещалось краткое описание каждого из них. Непосредственно на скриншоте была фотография Рауля, под которой начинались линии текста, повествовавшего о его многочисленных квалификациях и достижениях.

– Вот, – Антон слегка развернул экран к себе, приблизил подписи под изображением гида, после чего вновь сунул устройство Раулю под нос, – перечень всех твоих якобы покоренных скал, среди которых значится и Маттерхорн.

Усталое лицо Рауля не выдало никаких эмоций – даже вполне логичных удивления или недоумения.

– Это ошибка, – заявил он, переводя взор на Антона. – Спасибо, что указали на нее, я обязательно поговорю с руководством. Меня, верно, неправильно поняли, когда составляли эту страницу.

Убирая смартфон, Антон задержал на гиде долгий взгляд, который мог бы показаться многозначительным, если бы обсуждаемая тема не была столь бесхитростна. Герман чувствовал себя так, будто сидел возле готовой взорваться в любой момент бомбы. Антон был поистине непредсказуем. Единственное, что Герман знал наверняка, так это то, что любое предпринимаемое этим человеком действие вызывало в нем холодящее ощущение напряженности. «Он один из них, – подумал было Герман, – поэтому и ведет себя, как они…» Но он тут же напомнил себе, что отказался от этого суждения, отдававшего столь нелюбимым им обобщением, тем более что поведение Антона все-таки заметно отличалось от поведения коллег – оно было попросту другим. К тому же в эти минуты он, как это уже неоднократно бывало, сидел отдельно от них. Взгляд Германа скользнул по развалившейся за столом части группы Катова. Они то и дело манипулировали какими-то картонками… Как оказалось, эта тройка уже давно достала карты и принялась во что-то ожесточенно играть – вот почему они галдели и веселились в два раза шумнее обычного. Вдобавок к этому по рукам у них украдкой ходила какая-то фляжка. «Почему бы Антону не развлечься в кругу своих, раз он согрелся», – подумал Герман, возвращая взгляд на вызывавшего у него бурю эмоций обладателя брошенной на пол голубой куртки. Почему он продолжал сидеть так близко от него и Рауля? Он будто находил в этом соседстве какое-то особое развлечение.

Улавливая между тем обрывки разговоров за столом, Герман понял, что там шла нешуточная борьба на большие деньги. Не имея при себе наличных, они записывали ставки на общий лист, выдернутый ради этого из блокнота Уолкотта; у Сергея уже была задолженность, по поводу которой группа горячо спорила – даже обыкновенно отмалчивавшийся Арчи, как упорно называл Уолкотта Катов после совместной попойки вечером ранее, участвовал, – но тот все не унимался.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – уже в который раз бормотал Уолкотт, поджав губы.

– Я отыграюсь. Записывайте.

– К концу вечера ты будешь по уши в долгах, Сергей, – заметил Катов.

– Я не теряю надежду отыграть у вас часы.

– Хитрый, да? Я еще подумаю, захочу ли ставить их на кон.

– Поставьте, они же вам все равно без надобности…

Ничего не ответив подчиненному, Катов усмехнулся, повернулся к Уолкотту и с самым что ни на есть важным видом объявил:

– Я очень азартный человек. Пожалуй, даже слишком. Думаю, вы уже успели это понять. Но я считаю, что именно этому обязан не только всеми своими личными успехами, но и успехами моей компании.

Понаблюдав за ними, Герман перевел взгляд на камин и некоторое время молчал. Молчал и Рауль; после последних реплик Антона они оба настроились на какой-то меланхолический лад. До их ушей продолжали доноситься возгласы и едкий смех со стороны доморощенного казино.

– Про Соболева понятно, – подытожил Катов какую-то фразу сидевшего напротив него подчиненного, одновременно с чем изящным жестом выложил одну карту из тех, что он раскрыл перед собой веером, на стол. – А что слышно про Илларионова?

– А ничего. Он до сих пор даже на работу устроиться, кажется, не может, – ответил Сергей.

– Отлично, – хищно усмехнулся Катов.

– Илларионов? Это еще один? – скучающе спросил Уолкотт.

– Да. Соболев и Илларионов – это разные люди.

– М. – Уолкотт качнул головой. – А с ним что? Тоже предатель?

– Он тоже получил по заслугам. Надо сказать, это был блестящий ход со стороны Антона. Он ведь у нас доступ ко всем компьютерам сотрудников имеет… с ним лучше дружить.

Антон, услышавший свое имя, попытался поймать взгляд начальника, и это ему удалось – Катов не замедлил одарить его лучезарной улыбкой и на мгновение игриво приподнять брови, однако буквально сразу же это полное дружелюбия выражение сошло с его лица, уступив место серьезности. Эмоции, которые Катов умел сообщать другим посредством своей мимики, были сильны настолько, что заставляли в них верить; однако у любого стороннего наблюдателя со временем начинал возникать вопрос,