Румынский рассказ - Эуджен Барбу

Но на этот раз я очень устал; хотелось отдохнуть два дня в одиночестве, чтобы никто из окружающих знать меня не знал. И я решил поступить так, как делал неоднократно и раньше: уехать на субботу и воскресенье в Предял, Буштень или еще куда-нибудь, недалеко от Бухареста и остановиться в туристской гостинице. А вернуться в воскресенье вечером или в понедельник утром.

В субботу, зная, что поезда отправляются довольно часто, не реже одного в час, я решил ехать на вокзал, не справляясь предварительно о расписании. Сложив в легкий саквояж самое необходимое, в отличном настроении я отправился в путь.

Бухарест мне показался еще более шумным и душным, чем обычно. Перед глазами дрожал и струился раскаленный воздух, из-за гама и грохота отдельные звуки долетали до меня, словно сквозь толщь скафандра. Было такое ощущение, будто я пьян, усталость мутила сознание. Люди поспешно шли мимо, и я заметил, что некоторые смотрели на меня недоуменно, думая, вероятно, что я болен или же выпил лишнего.

Я себя чувствовал, как обычно в подобных ситуациях: не мог смотреть людям в глаза, ковылял неверной походкой, сгорбившись, опустив глаза в землю. В прошлом году меня чуть не сбила машина — я возвращался домой после того, как двое суток провел безвыходно на фабрике. Разладилась дорогостоящая установка, добытая с большими трудностями за границей. В результате неправильных указаний главного инженера, который перед тем ездил во Францию специально для того, чтобы эту установку доставить, создалась аварийная ситуация, вот-вот мог последовать взрыв…

Я вошел в здание вокзала и купил билет до Предяла. Оставалось полчаса до отхода поезда, и я отправился в буфет выпить чашку кофе.

Поставив кофе на высокий столик, я закурил сигарету и огляделся по сторонам. Как всегда, в любое время суток, привокзальный буфет являл собой увлекательный спектакль, покоряющий своим многообразием. Здесь можно увидеть людей, принадлежащих к самым разным слоям общества, и как нигде, в этом помещении подметальщик улиц спокойно потягивает свою сливовицу, опершись на метлу, за тем же столиком, за которым попивает коньяк какая-нибудь важная на вид особа, например, генеральный директор крупного предприятия. Люди без определенных занятий — быть может, вообще без всяких — прохлаждаются возле давно пустых стаканов, словно бы в ожидании кого-то, кто никак не приходит; крестьяне, растерянные от того, куда они попали, вообще ничего не заказывают, а только неусыпно стерегут свои нехитрые пожитки; командировочные проводят время в бесконечных разговорах; иные пассажиры торопливо жуют в надежде подкрепиться перед дальней дорогой; проводники и машинисты забегают сюда, чтобы выпить по рюмочке после окончания рейса; подозрительные типы кружат возле столов без всякой видимой к тому необходимости, внешне безразличные, они на самом деле напряженно внимательны и только ждут удобного случая (их жадное нетерпение заметно слегка в поблескивании глаз); одиночные посетители, очень обыкновенные, ничем не примечательные, скромно одетые, не спеша тянут какие-то напитки, может быть, они озабочены очередной неприятностью, может быть, так же, как и я, разглядывают остальных — с интересом или от нечего делать. Мой взор обратил на себя один из таких людей, и наши взгляды встретились, скрестились. Я заметил, что он медлит отвести глаза и смотрит на меня с явным любопытством. То, как пристально он смотрит, меня встревожило, и я почувствовал себя неуютно, хотя, вполне возможно, он вовсе не разглядывал меня с подозрительной настойчивостью, а мне это просто почудилось.

Потом я глянул на часы и, увидев, что до отхода поезда осталось недолго, двинулся на перрон. Состав подали на посадку, и, как обычно в субботу в этот час, масса народу устремилась в вагоны, с тем чтобы хоть на один день спастись из Бухареста; казалось, все эти люди играют в какую-то странную игру, по правилам которой нужно бежать и толкаться.

Я всегда говорил, что эти субботние отъезды в Предял или Синайю всего лишь мелкие самообманы, которым мы предаемся совершенно невинно, притворяясь, будто верим в то, что уехали-таки, а потом, по возвращении, будто верим в то, что отдохнули и получили удовольствие от нашей эскапады. Нам ужасно нравится играть роль людей, которые позволяют себе роскошь совершать такого рода траты, хотя роскошь эта — не более чем видимость.

Поезд был слишком переполнен, чтобы надеяться заполучить местечко в одном из купе, так что я остался стоять в узком, битком набитом коридоре, где каждому было позарез необходимо пробраться в конец вагона, противоположный тому, где он находился в данный момент. Я был стиснут со всех сторон, меня все время задевали и толкали, поэтому я не решался даже закурить из опасения прожечь кому-нибудь одежду. Я покорился своей участи, сказав себе не без иронии: «Начинается отдых, субботняя пауза!»

Поезд тронулся, и вскоре я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Сначала я не придал этому значения, но ощущение тревоги и подавленности росло, и я решил оглядеться по сторонам. Действительно, меня разглядывал какой-то мужчина, казалось, он хочет убедиться, я ли это, не ошибся ли он, приняв меня за кого-то другого.

Самое странное, что мужчина оказался тем же самым, что и тогда в привокзальном буфете. Когда я перехватил его взгляд, он слегка отвернулся и уставился в окно. Я себе сказал, что тут просто совпадение. Он, по всей вероятности, тоже был удивлен, увидев меня вторично через такой короткий промежуток времени.

Приехав в Предял, я забыл о том незначительном дорожном происшествии. Воздух здесь был свежий, прохладный — утром прошел дождь, — и я вдруг почувствовал себя бодрым, оживленным и даже благодушно настроенным. Я порадовался в душе, что надумал сюда приехать и, в особенности, что приехал один (компания всегда склонна покутить в каком-нибудь ресторанчике — опять табак, спиртное, кофе, словом — Бухарест).

Комнату я нашел быстро. Умылся и не спеша отправился на прогулку. Я шел по тропинке в гору, поднялся почти до уровня Чопли, выбрался на дорогу и углубился по ней в лес.

Вернулся я только к вечеру, слегка усталый, но с великолепным аппетитом. Я успел забыть о Бухаресте, о работе, о надоедливых знакомствах, обо всех повседневных заботах.

Войдя в ресторан, я устроился в укромном уголке. Поел с таким удовольствием, какого просто не припомню.

Собравшись выпить чашечку кофе, очень горячего, вполне в моем вкусе, я поднял