Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

Но у меня пока что нет ни малейшего желания отправиться к чертям на съедение! Погоди-ка, зачем же ссориться? Сначала Энди хотел убить меня, а теперь вот ты… За что? А? Я к тебе со всем сердцем, хотел ублажить друга, да вот друга-то и нету! Зачем же ссориться, приятель? А?

– Ссориться есть за что. А как насчет снотворного, которым ты травил меня на судне, и всех этих убийств?..

– Постой-ка, друг! Какой-то никчемный разговор у нас получается, нехороший разговор, грубый!

– Ты убил несколько человек на борту «Верного друга».

– Всего-то троих, Марти, всего-то троих… Эх! Бедолаги! Так что тут ты не прав. Я убрал их, приятель, потому что так надо было, не мог по-другому. Сроду не убирал никого просто так, только когда обстоятельства заставляли. Ну, сам посуди, люди и рождаются-то, чтобы быть потом убитыми тем или другим, не важно кем. И вечно-то они прут мне поперек форштевня, вот и приходится расправляться с ними. Так за что же корить меня, приятель? А, за что? А то, что я усыплял тебя, Марти, это да-а. Что было, то было. Но бог ты мой! Что мне было делать? Я же ведь не расправился с тобой, друг, и никогда этого не сделаю, если ты сам меня не вынудишь или обстоятельства не заставят. Я не такой закоренелый убийца, как Адам… чтоб его черти взяли! Поставь нас рядом и увидишь, что по сравнению с ним я просто-таки голубок, невинный младенец, кроткий ягненок. Да в этом проклятом мире не сыскать более отпетого убийцы, чем Адам Пенфезер, чтоб ему пусто было! Это он отправил на тот свет Черного Бартлеми, а за ним еще девять славных ребят, всех перебил поодиночке и на труп каждого бедолаги привязал по записочке. Так-то, Марти. Это он отправил остальных в открытое море на дырявой шлюпке навстречу погибели… можешь спросить у Скряги, он подтвердит! Это он чуть было не убил меня, и не один раз. Это меня-то, приятель, меня, которого вообще невозможно убить, потому что так предсказала одна выжившая из ума баба на борту старушки «Прелести». Так что этот проклятый Адам убил людей больше, чем ты лет прожил на свете. И знаешь, тебе повезло, что ты не отправился ко всем чертям вместе с ним и с остальными!

– Ты хочешь сказать, Адам мертв?

– Да, приятель. Пошел ко дну вместе с «Верным другом». Сразу после того, как мы взяли их на абордаж. Так-то. Пошли ко дну, да чуть было и нас не потащили за собой. Так что Адам, будь он проклят, мертв наконец-то. Хотя его тоже невозможно убить, правда, он…

Вдруг он повернулся и посмотрел в сторону Спасительного берега, потом, отпрянув, передернулся, словно увидев нечто ужасное, и замахал в воздухе своим сверкающим крюком.

– Эй, что это там? – вскричал он полным ужаса голосом.

Повернувшись в ту сторону, куда он смотрел (боясь увидеть там мою леди), я почувствовал, как он вырвал у меня из рук пистолет и быстро приставил его дуло мне к самому уху и теперь стоял, насупившись, растерянный и беспомощный, как полный дурак.

– Чтоб мне треснуть! – проговорил он, легонько похлопав меня своим крюком. – Ну и дурак же ты! Ведь это старый трюк, Марти! А теперь прикинь-ка, был бы я настоящий убийца, да любил бы это дело, как Адам… будь он проклят… я бы нажал на курок. Но я не такой, как он. Сердце у меня золотое. Так вот что я скажу: сядь-ка, приятель, сядь, и давай поговорим. Давай поговорим, друг. Давай… садись! Не беспокойся, Энди не помешает нам!

Пистолет был приставлен к моему уху, мы сели, а под ногами у нас лежал мертвец.

– Ну, во-первых, Марти-друг, как попал ты сюда, на остров Бартлеми? А?

Но, подперев рукою подбородок, я сидел и смотрел на уже начавшее коченеть тело Рыжего Энди, безмолвный, как и он; и внутри у меня все клокотало от яростного гнева и горького презрения к самому себе за ту глупость, которую я совершил, так что я просто не мог говорить.

– Ну, давай, давай, Марти, будь немного пообщительнее! – сказал Трессиди, похлопав дулом пистолета по моей щеке. – Это что, Пенфезер послал тебя сюда посторожить сокровища? Да?

– Да!

– Той ночью он напоил команду и спутал мне все планы. Ха! Как это похоже на него!.. Хитрый мерзавец! Если б не это, я бы захватил корабль, и его, и сокровища! Да-а, настоящий хитрый мерзавец был этот Адам, и притом коварный, никто бы не мог с ним справиться, кроме меня.

– Вот он-то как раз с тобой чуть не расправился однажды! – с горечью произнес я. – А ведь он такой маленький, робкий человечек!

– Знаешь, Мартин, когда Адам становится робким, то наступает твое время, так что вместе-то вы отчаянные ребятки, которых надо бы острегаться! Но теперь-то он мертв, хотя мне было бы спокойнее, если бы я собственноручно избавился от него с помощью моей Серебряной Женщины… или вот этого! – И он помахал у меня перед носом своим крюком. – Видок у этой штуки не больно-то симпатичный… но зато вещь нужная, такая всегда пригодится, она помогает мне присматривать за моими ягнятками. Знаешь, это очень веский аргумент, убедит кого хочешь, но прежде всего… она надежная, друг, надежная штука. Так что я предпочел бы собственными глазами убедиться, как он отправился на тот свет благодаря этой вот штуке. Для врагов у меня крюк, а для друзей – доброе сердце, просто золотое! Кстати, если уж мы заговорили о золоте, Марти… что? Что там с сокровищами Бартлеми?

– Пожалуйста, все они в твоем распоряжении. Мне они не нужны.

– Ого! Вот это совсем другое дело! Вот это уже по-человечески, по-дружески, совсем другой разговор, чтоб мне сдохнуть! Только скажи, Марти, где они находятся? Где?

– Понятия не имею.

– Что, неужто ты не нашел их, приятель? А?

– Нет!

– Что, и даже не догадываешься, где бы они могли быть спрятаны?

– Нет!

– Подумай-ка хорошенько, подумай! Да на тебе столько жемчугов, это ж целое состояние. А, Марти? Все эти пуговки и застежки, приятель… Жемчуг… Ха-а! Да Бартлеми жить без него не мог. И теперь ты сидишь тут со мной в этих жемчугах, что я видал на Бартлеми столько раз, и говоришь, что не нашел сокровища! Да будь я не таким терпеливым, я бы сказал, что ты лжешь. Я так скажу, если ты забыл, парень, так это ничего. Ведь мы же с тобой друзья, и как друга