Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

голову, и я узнал Рыжего Энди, того самого, с кем я дрался на судне. Долго он стоял так, то и дело оглядываясь на Спасительный берег, а потом, крадучись, скрылся в тени расщелины, и я увидел, как лунный свет блеснул на длинном стволе пистолета, который он сжимал в руках, и, укрывшись за огромным валуном и присев там на колени, он стал ждать.

Я лежал и наблюдал за Рыжим Энди, в любую минуту готовый к решительным действиям, но вдруг вскочил и (несмотря на то что ночь была теплая) почувствовал, как дрожь пронизала меня с головы до ног, потому что в ясном, тихом воздухе откуда-то со стороны Спасительного берега громко и отчетливо послышался тот самый низкий и густой голос, певший:

Куда бы ни пошли вы

Искать себе верных подруг —

На запад ли, на восток ли,

На север или на юг,

Серебряная Женщина —

Вот настоящий друг!

Куда бы ни пошли вы,

Такую вам не найти.

Разит она быстро и смело,

Наносит удары умело,

И от Серебряной Женщины

Вам ни за что не уйти!

Так пел этот неизвестный, который, ничего не подозревая, шел навстречу своей смерти, потом вдруг голос его смолк, и больше уже не было слышно ничего, кроме шума прибоя, и я увидел, как беспокойно зашевелился Энди, нетерпеливо считая минуты.

Камень, за которым он притаился, лежал у входа в пещеру со стороны Спасительных песков, а вокруг было множество еще таких же. Случайно взглянув в их сторону (сам не знаю почему), я увидел нечто такое, что буквально потрясло меня; сам по себе это был небольшой предмет, который, казалось, плотно сросся с выщербленной поверхностью одного из камней, и я узнал в нем стальной крюк, но не успел я хорошенько разглядеть его, как он сразу же исчез, да так бесшумно, что я даже засомневался, видел ли я его вообще. Но тут из тени этого камня что-то взметнулось и сверкнуло в быстром полете, и Рыжий Энди, вскочив на ноги, вдруг зашелся в припадке какого-то странного, ужасающего кашля и, зашатавшись, подался вперед, и я увидел, что его грудь и подбородок забрызганы кровью, струею бившей из его широко раскрытого рта. Вдруг он опустился на колени, а потом упал лицом вниз, разметав в стороны руки, и вид у него был такой, как будто бы он просто очень устал, если бы не отблеск лунного света, падавшего на предмет, торчавший у него меж лопаток. Так я снова увидел кинжал с серебряной рукояткой в виде женщины, увидел, как, блестя и сверкая, скакала она в своем зловещем танце, пока не замерла совсем.

Потом из тени вышел Роджер Трессиди и, наклонившись, перевернул убитого лицом к свету и легонько похлопал по нему своим сверкающим крюком. Потом, освободив свой кинжал, он принялся вытирать его о рубашку мертвеца, но внезапно остановился, услышав, как хрустнул камень у меня под ногами, и, взглянув вверх из-под нахмуренных бровей, увидел меня. Я предстал перед ним в лунном свете, направляя на него дуло пистолета, он отпрыгнул назад и хрипло вскричал:

– Бог ты мой!.. Черный Бартлеми! – задыхаясь, проговорил он и уронил свой запачканный кровью кинжал на песок.

Так мы стояли, не сводя глаз друг с друга, а на земле между нами лежал, распростершись, мертвец.

Глава 44

Как я на свою погибель вступил в разговор с Роджером Трессиди

Наверное, целую минуту мы молча стояли и, не отрываясь, смотрели друг на друга. Так наконец-то я собственными глазами увидел Трессиди.

Это был высокий, здоровенный детина с широкоскулым лицом и тусклыми глазами с нависшими над ними косматыми бровями. Голова его была перевязана ярким платком, а в волосатые уши были продеты огромные золотые кольца; его могучая правая рука была сжата в крепкий кулак, а вместо левой сверкал смертоносный крюк.

– Чтоб мне ко дну пойти! – проговорил он наконец, проведя кулаком по лбу. – Бог ты мой, ну и напугал же ты меня, чтоб мне ко дну пойти! Я-то принял тебя за призрак, за призрак моего дружка, который похоронен во-он там, остались от него только жалкие кости… да-да, жалкие, сгнившие кости… и этот скоро таким будет!

И он пнул ногой мертвеца.

– Ишь что удумал, мерзавец, хотел скормить червям бедного Трессиди… И что от него осталось? Кучка праха, как от моего дружка Бартлеми, что лежит вон там… Спасибо моей Серебряной Женщине!

Он наклонился, поднял кинжал и, почистив его о песок, на ладони протянул его мне.

– Так-то. Эта женщина еще ни разу меня не подвела! Она верная и преданная, она настоящий друг, моя Серебряная Женщина. А здесь, я скажу, скверное местечко, сударь мой, так и кишит кровожадными мерзавцами, вроде этой дохлой собаки, которая кралась за мною вдоль берега. Ишь ты, убить меня захотел… придурок! Да-да, местечко здесь что ни на есть скверное.

– Что верно, то верно! – проговорил я сквозь зубы. – Тем хуже для таких, как ты, Роджер Трессиди!

– Ишь ты!.. Да он и мое имя знает! – сказал Трессиди и поскреб подбородок серебряной рукояткой кинжала, окинув меня пронзительным взглядом своих тусклых глаз. – А я-то… я-то знаю, кто он такой?

– Зато я тебя знаю, проклятый пират и душегуб Роджер Трессиди, и если ты сейчас же не уберешься с этого острова, то останешься гнить здесь вместе с Бартлеми и Рыжим Энди!

При этих словах, не обращая внимания на мой пистолет, он медленно шагнул мне навстречу, вытянув вперед громадную голову.

– Ах вот оно что! – проговорил он наконец. – Вот оно что… Пусть меня черти задерут… если… если это не Мартин! Да конечно же, это он, мой сообщник Мартин, который не раз спасал мою шкуру на борту «Верного друга»! Хотя теперь у тебя видок что надо, приятель! Ну что ж, удачи тебе, вот что я скажу, удачи и попутного ветра! – И, убрав кинжал за пояс, он кивнул мне довольно приветливо. – Но послушай-ка, Марти, я к тебе с добром, а ты нацелил на меня свою пушку… Нехорошо, брат. Так друзей не встречают.

– Ну, хватит! – сказал я, подступив к нему ближе. – Или ты уберешься отсюда подобру-поздорову, или останешься здесь, чтобы умереть… Выбирай!

– Чтоб мне треснуть! – проговорил он, даже не пошелохнувшись. – Небогатый выбор, Марти…

– Меня зовут Мартин!

– Ну что ж, тоже чертовски приятное имя, Марти.