Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

Совсем приуныв, я сидел и тупо смотрел на свои драгоценные пуговицы, которые, казалось, подмигивали мне, словно злобные маленькие глазки; вдруг воздух заполнился каким-то отдаленным звуком, который все нарастал и приближался, и я начал различать шум голосов и скрип весел.

– А вот и мои ягнятки, Марти, среди них есть и такие, что ходили в плавание с Бартлеми на борту «Прелести». И один из них Сэм Спрэггонс – Улыбчивый Сэм, его-то ты знаешь еще по «Верному другу». Ну так вот Улыбчивый умеет убедить кого хочешь. Он знает множество разных способов, как заставить человека сделать все, что угодно, этим трюкам он научился у индейцев. Так-то, друг. Но, учитывая, Мартин, что там, на судне, ты был моим сообщником и, сам того не подозревая, спас мне жизнь, предлагаю тебе: покажи мне, где лежат сокровища Бартлеми, ведь они принадлежат мне, принадлежат по праву, друг, так дай мне забрать их, так чтобы никто не знал, и я поделюсь с тобой, друг Мартин, обязательно поделюсь. А не то придется мне попросить Сэма, чтобы он заставил тебя вспомнить, где они находятся. Ну? Что скажешь?

– Что, собираешься пытать меня?

– Если придется, друг, если придется. Все от тебя зависит.

– Ну, значит, это будет напрасный труд, Трессиди, потому что клянусь, я ничего не знаю об этих сокровищах…

– Сиди спокойно, друг, не дрыгайся! – проговорил он, снова похлопав мне по уху пистолетом. – Хоть ты и дурак, Мартин, но парень на вид ладный, жаль калечить такого. Ведь после того, как Сэм поработает с тобою, от тебя мало что останется. Ну что ж, жаль, конечно.

Тут он зычно крикнул, и со стороны лагуны донесся ответный крик; взглянув в ту сторону, я увидел две шлюпки, переполненные людьми, которые гребли к берегу.

– Отпетая компания, скажу я, Мартин. Нигде не сыскать более отчаянных головорезов, и я люблю их не больше, чем они меня. Так что скажи лишь словечко, и мы разделим сокровища Черного Бартлеми пополам, ты да я, приятель, только я да ты! Ну, как? Идет?

Но, покачав головой, я только стиснул зубы и стал ждать прибытия моих мучителей.

Первым подошел низенький толстый человечек с блестящими глазками, у которого не было одного уха, по бокам от него – двое других: один длинный и тощий с повязкой на глазу и третий – здоровенный волосатый детина.

В них я узнал тех самых трех разбойников, с которыми дрался в придорожной таверне возле Пэмбери-Хилл в ту ночь, когда впервые увидел мою дорогую леди. За ними следовала разношерстная, буйная компания головорезов, вооруженных кто чем, которые, завидев меня, тут же принялись пихать и отталкивать друг друга, чтобы взглянуть на меня, оглашая при этом тишину ночи хриплой, шумной бранью. Одеты они были кто во что горазд: одни – в оборванные рубашки из грубого, домотканого полотна, на других были бархатные куртки, расшитые кружевами и золотой тесьмой; и, глядя на эту грязную, запачканную былую роскошь, на эту одежду, добытую с тонущих кораблей и награбленную во время набегов в объятых пламенем городах, я мог только догадываться, какая участь постигла ее прежних владельцев.

По знаку Трессиди меня поставили на ноги, руки скрутили и связали впереди, и так я стоял, беспомощный и подавленный, а Трессиди, похлопывая меня своим крюком, разглагольствовал перед своими дружками.

– Вот видите, забияки вы мои, – говорил он, – я же обещал вам, что вы будете купаться в золоте. Ну так вот, оно спрятано где-то здесь, на острове, лежит и ждет, чтобы его нашли. Осталась только самая малость – чтобы этот дурачок Мартин, которого некоторые из вас знают как дружка Адама Пенфезера, будь он проклят, так вот, осталось только заставить его заговорить. Как только он откроет рот, каждый из вас сможет загрести такие сокровища, которым нет равных ни в Эльдорадо, ни в Маноа… Только бы он заговорил… И он у нас заговорит как миленький… Так ведь, ребятки?

– Так, так, кэп! – взревели они, потрясая перед моим носом кулаками и сверкающей сталью острых клинков.

– Да пальцы ему выкрутить, кэп! – заорал один.

– Лучше нос отрезать! – рявкнул другой.

– Уши, уши обкорнать! – предложил третий.

Но Трессиди, помахав крюком, утихомирил их.

– Погодите, ребятки! – сказал он. – Все это, конечно, хорошо, да только можно все дело испортить, а дело-то тонкое, никто так хорошо с ним не управится, как Улыбчивый. Сэм, как никто другой, может заставить человека снова обрести дар речи! Давайте дадим слово Улыбчивому Сэму! Сэмми, выйди вперед.

Тут, энергично расчищая себе путь локтями, из толпы выступил здоровенный, толстый детина Спрэггонс, который был помощником боцмана на борту «Верного друга», и злобно уставился на меня.

– Ба-а, чтоб мне сдохнуть! – проговорил он своим писклявым, бабьим голоском, моргая белесыми ресницами. – Ишь ты, да чтоб кишки у меня вылезли… отдай его мне, кэп! Старина Сэм большой мастак на эти дела. Да он у меня петушком запоет. Вот смотри-ка… такой вот острый ножичек да под ногти запустить… и тащить, ме-ед ленно так, братцы, очень медленно! Или раскаленным железом на глаза – прелесть! А можно кипятку налить ему в уши, то-оже поможет. А-а! Вот еще что, кэп! Я знаю один ловкий прием – тоненькой веревочкой обвязать ему башку под самыми бровями и затягивать все туже и туже, пока глаза у него не полезут из орбит, полюбоваться одно удовольствие! А еще я знаю хороший способ – можно ему кишки разорвать водой…

– Давайте ведите его вон туда, к берегу! – приказал Трессиди, не сводя с меня глаз. – Там места больше!

Радуясь и ликуя, они поволокли меня к берегу; но едва мы приблизились к дереву Бартлеми, как я почувствовал боль от резкого тычка ножом в спину; несмотря на множество держащих меня рук, я обернулся и увидел Улыбчивого Сэма, который приготовился ударить меня снова. Я отбивался, как мог; и вдруг, блеснув сталью, Трессиди подскочил и, приставив крюк к самому брюху Улыбчивого Сэма, развернул его к себе, несмотря на внушительный вес толстяка, и угрожающе подступил к нему.

– Эй, ты, полегче, приятель! – проговорил Трессиди, глядя в испуганное лицо Улыбчивого Сэма. – Кто разрешил тебе делать это? А? Кто здесь капитан?.. Кто? Ну-ка отвечай! Ишь ты, резвунчик!

И он приставил крюк к отвислому жирному подбородку Улыбчивого.

– Пощади, кэп… Пощади! – взмолился Спрэггонс, при этом его писклявый голос взвился до жалобного визга. – Только не крюк, кэп… умоляю, только не крюк!

– Крюк? А почему бы