Буканьерки - Эдит Уортон

чай), она уехала со всеми своими пожитками, правда, на самом деле она взяла только небольшой саквояж. Она даже оставила свою шкатулку с драгоценностями, по словам её горничной.

– Но куда, – спросил Гай сквозь зубы, – она уехала?

Кончита печально покачала своей красивой рыжевато-каштановой головой.

Визит к Кончите Марабл оставил Гая в смятении чувств. Он терзался из-за Анабель. Она – застенчивая, чуждая великосветскому обществу, откровенно искренняя и уязвимая – подверглась такой атаке, которая напугала бы даже опытную светскую львицу!

Но… она ушла от Ушанта! И если она действительно намеревалась освободиться от своего великолепного, но тягостного брака, то ему больше ничто не мешало бы признаться ей в своих чувствах. У них могло бы быть совместное будущее…

Однако действительно ли она ушла от Ушанта? Или леди Дик, в своей эксцентричной манере, преувеличивала? Или она оставила его только из-за ссоры, которую они оба могли бы захотеть уладить мирно, чтобы избежать скандала, по сравнению с которым инцидент в Бейнтон-хаус был бы ничем?..

«Более того, она может подумать, что я болтал лишнее – лгал о комнате Корреджо», – с горечью подумал Гай, идя по Парк-лейн.

Его разум всё ещё был полем битвы для надежды и страха, когда на следующий день он шёл по Холборну под унылым моросящим дождём.

Гай вывел свои юридические дела из семейной фирмы, когда посягательства отца на состояние, оставленное ему матерью, создали конфликт интересов и такой хаос, который мог привести в порядок только свежий взгляд. Адвокат, к чьему свежему взгляду он обратился, Энтони Грант-Джонстон, учился с ним в Итоне. Оба поступили в министерство иностранных дел, оба оставили его ради менее престижных, но приносящих больше удовлетворения карьер. Грант-Джонстон – он стал более коренастым, но его круглое веснушчатое лицо всё ещё обрамляли рыжеватые кудри – вёл переговоры с юристом инженерной фирмы о новом назначении Гая.

– Они хотят, чтобы ты выяснил, осуществимо ли строительство железной дороги в Греции. Исследование может занять несколько месяцев и, как я понимаю, целесообразность сомнительна?

– Десять лет назад американцы соединили Атлантический и Тихий океаны, завершив строительство Юнион-Пасифик. В Греции десять лет назад Пирей, порт Афин, был соединен с Афинами – в семи милях от него. – Гай перечислял эти факты по памяти, хмуро глядя на стену над головой Тони. – С тех пор ничего не изменилось. Вопрос в том, можно ли протянуть линию до Лариссы?

Гай встал и, сунув руки в карманы, прошёлся от своего кресла до окна, выходящего на Чансери-лейн, серую от мороси, и обратно.

– Вполне. – Тони искоса посмотрел на своего клиента. – Далее, имеется строительный проект в Индии, который, как я полагаю, может продолжаться ad infinitum[86]. Помимо оплаты, – Тони заглянул в папку с документами на своём столе, – они предлагают сделать тебя партнёром с долей в общей прибыли. Это заманчивое предложение – мне сообщить им, что ты согласен?

Когда Гай не ответил, он спросил:

– Есть сложности?

– Не с их условиями. – Гай прошёлся по комнате, чтобы снова полюбоваться видом Чансери-лейн, и обернулся: – Мне, пожалуй, стоит тебе кое-что рассказать.

– Прошу. – Тони откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой.

Гай снова сел.

– Одна знакомая дама… – начал он и запнулся.

В колледже они, конечно, не говорили о личных делах. Родители, сёстры и братья, знакомые девушки никогда не упоминались. Когда Гай вернулся в колледж после похорон своей матери, он никому не сказал об этом, даже Тони, своему другу; и этот кодекс сдержанности не нарушался и в тех весьма редких случаях, когда они встречались с тех пор. Гай осознавал, что переступает некую черту, когда продолжил:

– Эта дама ушла от своего мужа. Так мне сказала её подруга.

Гай пересказал то, что он счёл сутью сбивчивой истории Кончиты.

– Если она на самом деле его оставила, – подчёркнуто сказал он в конце, – это не из-за меня. Она считает меня лишь другом. Но если… если её муж захочет с ней развестись, этот скандал, связывающий наши имена, может значительно усугубить её положение, – а всё сказанное этой Чурт было чёртовой ложью!

Гай понял, что он почти кричит с той же необузданной яростью, что и его отец.

– Тони, – сказал он спокойнее, – я не могу допустить, чтобы из неё делали посмешище. Она всего лишь девушка, да ещё и иностранка, без родственников здесь – то есть без мужчин из её семьи, кто мог бы о ней позаботиться. Не то чтобы я предполагал, что ее муж захочет огласки. Он пэр, фактически герцог, и питает отвращение к тому, чтобы о нём судачили.

– Независимо от твоих желаний я не вижу, как можно было бы избежать открытого скандала.

Мысли Тони почти зримо перебирали короткий список ныне здравствующих герцогов с иностранными женами.

– Она абсолютно невинна. Осмелюсь сказать, – пессимистично произнёс Гай, – адвокату непросто поверить в такую возможность.

– Поверить?! – Добродушное лицо Тони помрачнело. – Я знаю! Не как адвокат, а как брат. Он поднял лежавшее перед ним досье и ударил им по столу. – Муж моей сестры был животным. Он превратил её жизнь в ад. Она оставила его и… была неосторожна, не более! Но он натравил на неё детективов, и их показания были приняты судом. Она оказалась виновной стороной. – Тони оставил бумаги и испытующе посмотрел на Гая. – Я жил с ней некоторое время. Отчасти из-за неё я ушёл из министерства иностранных дел и готовился к экзаменам в её доме в Раннимиде. Рядом был коттедж, который леди Чурт – та самая леди Чурт – сдала каким-то весёлым американским девушкам. – Рот Тони скривился. – Я заходил туда пару раз, но их дуэнья дала ясно понять, что мне не разрешат привести мою сестру.

С неловкостью, присущей зарождающемуся доверию, Гай лишь медленно произнёс:

– Я понятия не имел… Какой ужасный мир…

Он глубоко вздохнул.

– Ну, теперь ты знаешь, кто эта дама… Ей всего двадцать три – от силы. Как я могу уехать, оставив её в бог весть каком положении?

Тони снова обрёл хладнокровие.

– Если ты хочешь ей помочь, не появляйся с ней на людях. Прежде всего, помни, что в подобных случаях всегда есть вероятность примирения; тем более следует быть осмотрительными.

Видя, что эта идея не пришлась Гаю по душе, он забарабанил пальцами по столу.

– Она считает тебя «другом». А ты?..

Гай с облегчением откровенно признался:

– Если она действительно ушла от герцога, я попрошу её выйти за меня замуж. Но она всегда видела во мне лишь друга, а теперь может винить меня за то, что её имя