Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

гору – не то что горизонт. Поэтому приостановившийся Рауль дождался, пока вся его группа, включая Минсу, подъедет поближе, после чего объявил, что путникам особенно важно придерживаться проложенной им лыжни.

– Я досконально изучил местность и специально прокладываю по ней путь, слегка петляя, – сказал он. – Дело в том, что, если взять правее или левее моих следов, можно угодить в какую-нибудь подстерегающую нас под местами рыхлым снегом яму, а то и вовсе заблудиться, потеряв остальных из виду.

Всякий раз, когда гид притормаживал, старавшемуся не отставать от него Герману тоже приходилось останавливаться. В одну из таких передышек Рауль принялся давать другу пояснения насчет того, что тот наблюдал собственными глазами сейчас, а также рассказывать о том, что он должен был увидеть в скором времени. Так, выходило, что стоянка была расположена на расстоянии около двухсот метров от горы, слегка левее нее, если смотреть на возвышенность с этого конкретного ракурса. Сейчас перед группой явственнее всего вырисовывалась правая часть О-дё-Лям, плавный хребет, по которому, казалось, подъем на вершину не должен был составлять большого труда. Однако гид тут же уточнил, что восхождение по нему невозможно, поскольку, во-первых, хребет слишком тонок, а во-вторых, он практически полностью состоит из снежных карнизов. Потому-то восхождение и совершается по более крутому маршруту, который несмотря на свою крутизну был наиболее безопасным.

– Ни одного несчастного случая за все время восхождений на О-дё-Лям, – не преминул подчеркнуть Рауль. После этого он слегка вытянул шею и бросил взгляд в конец группы сквозь свои лыжные очки – отставшие было Сергей с Антоном, за которыми присматривал Минсу, потихоньку нагоняли остальных. Гид вновь перевел взор на гору и, махнув рукой в том же направлении, в котором смотрел, продолжил: – Вон там, с левой стороны, неподалеку от нашей стоянки – отсюда, конечно, не видно, – проведем завтра тренировку. Походим в кошках, поработаем с ледорубом… Это все хоть и необходимо – без этого я дальше никого не пускаю, – но лишь на всякий случай. Сам понимаешь, восхождение-то пешее. Один только будет участок, где придется карабкаться вниз, и один, где надо будет помогать себе руками, чтобы влезть наверх, но это мы с тобой еще обсудим… А сейчас обрати внимание вот на что, – Рауль указал рукой примерно в центр горы, – видишь, снизу вверх скала сначала идет отвесная, а вот там, на полпути к вершине, она резко переходит в практически параллельное горизонту огромное плато?

– Да, это будто бы большая ступень, – кивнул Герман.

– Там мы и будем ставить палатку. Выйдем не очень рано, но и разбивать бивуак будем засветло, во избежание неожиданностей, – поверхность плато частенько бывает заледенелой.

– Понял, – кивнул Герман. Рауль на этом полностью отвернулся и двинулся вперед, продолжая прокладывать лыжню. Герман поехал за ним.

Устроенный около часа дня привал на обед не занял много времени, и участники походной группы, лишь отчасти успевшие отдохнуть и перевести дух, вскоре уже вновь были в пути. С каждым шагом вершина открывалась взору все четче и четче. Она занимала собой уже чуть ли не всю панораму: вроде бы совсем рядом, справа, начинался обыкновеный, небольшой снежный холмик; однако, всматриваясь в его поначалу скромные извилины, можно было увидеть, как он плавно перерастает в могучую каменную громаду, в возвышенность, растянутую на сотни метров как ввысь, так и вширь. Лишь продолжая долго скользить по ней взглядом можно было добраться до левого бока О-дё-Лям, резко обрывавшегося в отличие от правого, из-за чего вершина казалась сильно смещенной в сторону. Именно в левой части горы находились скалистые, заледенелые, разделенные с ней пропастями утесы, и некоторые из них казались неправдоподобно высокими.

Сделав несколько осторожных шагов вправо, Герман сошел с лыжни, чтобы другие участники могли беспрепятственно двинуться дальше, если настигнут его. Он поглубже вдохнул морозный воздух, после чего задрал голову и залюбовался захватывающим дух видом. Черный массив, практически полностью запеленатый ослепительным снежным покровом так, что даже догадаться о скалистом каркасе белой возвышенности при взгляде на нее было сложно, не поддавался описанию – ибо как можно описать горы? Можно много говорить об их внешнем виде, но то, что по-настоящему придает им лицо и душу, – это эмоции человека, смотрящего на них. Германа обуяли чувства. Он ощущал эйфорию, счастье, смятение, он осознавал в этот момент, насколько он маленький по сравнению с этим многотысячелетним великаном, и отчего-то ком подкатывал к горлу. Он простоял так столько, сколько это было возможно, растягивая драгоценный миг, это таинство первого соприкосновения с непостижимым великолепием; простоял до тех пор, пока не почувствовал, что от бездействия его обхватывавшие лыжные палки пальцы в теплых перчатках начали слегка замерзать. Тогда он сбросил со спины рюкзак, вынул оттуда камеру, сделал пару снимков, и только после этого снова ступил на лыжню.

Как оказалось, Германа уже обошли как Катов, так и Уолкотт с Сергеем, однако далеко никто из них уйти не успел. Он быстро догнал их, порядком выбившихся из сил от монотонной езды с горки на горку и уже с трудом попадавших в полосы, оставленные лыжами Рауля. В конце концов Катову надоело придерживаться утомительной необходимости идти след в след. Он сошел с лыжни, и его примеру сразу же последовали как Уолкотт, так и Сергей. Вся эта тройка принялась самостоятельно, кто как, прокладывать себе путь; Уолкотт настиг Катова и поехал справа от него, а Сергей, судя по всему, намеревался встать от начальника с другой стороны, однако никак не мог его нагнать. Еще не успевший к этому времени оглянуться Рауль и не подозревал о том, что происходило позади него, а внимание Минсу было приковано к Антону, которого он пытался подбадривать. Герману, взглянувшему на руководителя похода и обернувшемуся на его помощника, ничего не оставалось, как крикнуть хаотично двигавшейся впереди него тройке:

– Вернитесь на лыжню! Это может быть опасно!

Катов бросил на него мимолетный взгляд через плечо, презрительно фыркнул и отвернулся, продолжив с грехом пополам пробираться вперед. Не успел Герман испытать недоумение от подобной реакции, уже не очень, впрочем, удивительной для него, как вдруг ехавший прямо перед ним Сергей, все еще пытавшийся догнать начальника, не удержал равновесия и, накренившись вправо, съехал на одной лыже вниз.

– Вот черт! – громко раздалось полуторами метрами ниже. Сразу же после этого Герман различил голос Минсу – он встревоженно докладывал Раулю по рации о проблеме, природа которой была еще не до конца ему ясна. Не успевшие далеко уйти Катов и Уолкотт вернулись к месту происшествия; подъехал туда и Герман. Сергей