Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

горе с уважением, хорошенько изучить ее, разобраться в правилах, которые лишь она имеет право диктовать, и спланировать свое восхождение в соответствии с ними – тогда она позволит не только подняться на самую высокую свою точку, но и спуститься обратно. Однако если возгордиться после серии случайных удач и почувствовать себя сильнее, чем гора, – можно серьезно поплатиться. Так-то. – Рауль кивнул сам себе. – Чем не живое существо? С тяжелым, подчас невыносимым капризным характером, способное покарать за слишком… ммм… за излишнюю самонадеянность. Но тем прекраснее становятся те сокровенные моменты, когда ты понимаешь, что именно сейчас и именно тебе гора благоволит.

– А теперь ты будто цитируешь отрывок из какой-то горной мифологии, – произнес Герман, с интересом посматривая на друга. Рауль лишь пожал плечами.

– Просто я так это чувствую. Горы для меня действительно чуть ли не живые. Они видят насквозь все мои решения и непременно реагируют на них, а порой они понимают меня даже лучше, чем… – Гид вздохнул. – Мне хорошо в горах, но сложно в людных местах. Особенно в пару последних лет. Сложно было даже в базовом лагере. Когда я оказался там однажды без Яна… – Рауль резко махнул рукой, после чего поджал губы, слегка нахмурился и подытожил: – Мне сложно находить общий язык с людьми; вот что я имею в виду.

– Странно… Я бы так не сказал, – озадаченно проронил Герман. – Что в прошлом году, что в этом… Ты всегда был таким общительным…

– Вот поводил походы и стал таким, – убежденно заявил Рауль.

Это ввело Германа в легкое недоумение. Он вспомнил рассказанную гидом буквально на днях историю о том, как он подружился с группой российских альпинистов и не в последнюю очередь по причине этой дружбы выучил столь сложный язык… Однако Рауль перебил его мысли словами:

– Не пойми меня неправильно, но в обычной жизни, среди людей, мне всегда чего-то не хватало… Чего-то такого, что всегда давали мне горы. Сначала по одним причинам, потом по другим… Гм. Знаю, тебе не понять… мне и самому это сложно объяснить. – Мельком взглянув на друга, Рауль виновато улыбнулся, после чего отвернулся и резко посерьезнел. – Но я всегда знал, что земля – не моя стихия. Только стоя над пролетающими внизу облаками я понимаю, в чем смысл моей жизни.

Герману, уже очень хорошо, на его взгляд, успевшему узнать Рауля, все эти вырывавшиеся из его уст слова не казались удивительными – и в то же время Германа продолжало приятно впечатлять то, что гид раскрывался перед ним как человек, по-настоящему проникнутый возвышенными чувствами. Закончив мысль столь поэтической фразой, Рауль некоторое время молчал. В какой-то момент он вздохнул, скрестил руки на груди и ни с того ни с сего с меланхолической задумчивостью разоткровенничался:

– Да… Я хотел бы подниматься всю жизнь выше и выше, выше всех холмов, выше облаков, выше, чем сами горы. Знаешь, еще несколько лет назад я стремился ввысь из чистого честолюбия. Мне всего было мало: я хотел, чтобы каждый раз был выше, экстремальнее, мне все эти Альпы были нипочем, они лишь давали мне возможность почувствовать себя совершенным, даже важнее самой природы, сотворившей из плоской земли стремящиеся вверх пики, – потому что я смог их попрать. Но к сегодняшнему дню многое изменилось; и теперь, когда я иду в горы, я делаю это главным образом из-за Яна.

– Ты делаешь это против воли? – не понял Герман.

– Почему же. Я только и живу мечтами о новых восхождениях.

– Тогда как же… Ах. Он тебя мотивирует?

– Именно так. – Рауль кивнул. – Он мой учитель. Он всегда лучше всех. И я должен продолжать доказывать, что все, что он сделал для меня, не напрасно.

– Получается… Он спрашивает с тебя отчет?

– Нет. Это нужно мне самому.

Герман понимающе кивнул.

– Ну да, конечно. Когда сравниваешь себя с тем, кто постоянно тебя опережает, – это подстегивает к новым свершениям.

– Так и есть… так и есть. – Рауль кашлянул пару раз.

– Хотел бы я с ним познакомиться когда-нибудь, – вымолвил Герман. – Из всех твоих рассказов выходит, что Ян – личность весьма выдающаяся.

– Так и есть, – глухо повторил Рауль.

В голову Германа тут же пришел очередной вопрос:

– Послушай, ты только что сказал, что смысл твоей жизни в том, чтобы быть выше облаков. Но вчера ты говорил, что твоя цель – школа скалолазания. Как так?

Гид слегка усмехнулся:

– Здесь нет никаких противоречий. Самое главное для меня – это, конечно же, иметь возможность заниматься альпинизмом и дальше. Однако проблема заключается в том, что для покорения гор требуется немало средств. Хорошо, если удается найти спонсоров… Но в последнее время у меня с этим сложности. А открытие школы могло бы мне помочь… – Он слегка нахмурился и кашлянул. – С хорошим стабильным доходом, который, я надеюсь, она будет мне приносить, я снова смогу покорять новые вершины. Но знаешь, я ведь немного подкопил, и этим летом, как уже говорил, собираюсь на Маттерхорн… Если хочешь, приезжай, – предложил вдруг Рауль, впервые за долгое время взглянув на друга. – Не для того, чтобы ее покорить, конечно. – Он слабо улыбнулся. – Просто на несколько дней перед началом моего восхождения, например. Пообщаемся, посмотришь на местность. Там очень красиво…

– Звучит заманчиво, – улыбнулся Герман, вновь поднимая глаза. Некоторое время он стоял, запрокинув голову и созерцая безмолвного скалистого исполина. – Haut-de-l'Âme… Вершина Души… Почему эта гора так называется? – в какой-то момент спросил он неподвижно застывшего гида.

– Кто бы знал.

– Серьезно? Ты не знаешь?

Рауль на это только пожал плечами. Герман снова уставился на гору.

– Только с этой стороны можно подняться на нее? По южному склону?

– Да. – Рауль помолчал. – Пока что.

– В каком смысле?

Гид глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и только после этого начал повествование:

– По другую сторону горы, в долине, расположена маленькая, не на всех даже картах отмеченная деревушка – с вершины ты сможешь ее рассмотреть. Настоящий оазис среди гор. Да, видишь ли… – сказал он, заметив на себе немало удивленный взгляд Германа, – с нашей точки зрения у подножия О-дё-Лям ничего не происходит. Но по ту сторону горы находится целый мир, другой; особенный. Там, за восточным гребнем, на небольшом отдалении от него. Я не раз бывал в той деревне. Да, там есть своя небольшая гостиница и красоты, ради которых стоит приехать – вот и приезжает туда за раз не больше десятка туристов для того, чтобы насладиться местными традициями, культурой, пейзажами… Но в остальном деревня живет тихой, нетронутой жизнью. Кому такое спокойствие не по душе, те, естественно, давно уже