Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Сломал что-нибудь? – равнодушным тоном поинтересовался Катов.

– Нормально все, – буркнул тот.

Наконец и Антон добрался до столь нелепо съехавшего с холмика коллеги. Рассмотрев его, он захихикал, после чего со смехом заключил:

– Лошара.

Но Сергей был слишком занят, чтобы как-то отреагировать на это: он никак не мог совладать с застрявшей в снегу лыжей и все еще прицепленной к ней ногой. Внимательно наблюдавший за его усилиями Герман посоветовал отстегнуть ботинок.

– Сам знаю, – сердито ответил Сергей, проделывая услышанное и вытаскивая лыжу из снега. Теперь ему надо было как-то влезть наверх, пока Антон продолжал над ним потешаться, а Катов с Уолкоттом сдержанно ухмылялись, наблюдая за происходящим, как за каким-то представлением. Минсу, подъехавший к столпотворению, осведомился, что произошло. Получив основные сведения от Германа и убедившись в том, что Сергей цел и невредим, он принялся передавать информацию настороженно следившему за происходящим издалека Раулю. Сергей тем временем закинул лыжи наверх, после чего тщетно попытался уцепиться руками за что-то одному ему ведомое в довольно крутом склоне и снова потерял равновесие.

– Давайте руку. – Герман протянул ему свою. Он проделал это без какого-либо энтузиазма – он просто понял, что сам Сергей едва ли сумеет выбраться на поверхность.

– Это ни к чему, – довольно грубо отрезал тот и в очередной раз попытался вскарабкаться наверх самостоятельно. – Черт! – выругался Сергей, путаясь ногами в рыхлом снегу, доходившем ему до колен. Герман, начинавший испытывать легкое раздражение, все же продолжал еще протягивать ему руку помощи.

– Нет смысла упрямиться, – холодно сказал он. Сергей, и сам понявший к этому моменту, что у него действительно ничего не выйдет, небрежно, неохотно схватил Германа за ладонь и позволил вызволить себя из неглубокой снежной западни. После этого без каких-либо слов он вновь надел лыжи и устремился вслед за уже успевшими удалиться на несколько шагов вперед Катовым, Уолкоттом и Антоном.

Герман молча двинулся за ними; в путь тронулся и остававшийся в конце группы Минсу.

Туристы подобрались к домику, в котором им предстояло провести грядущую ночь, когда на горы уже потихоньку начинали опускаться сумерки. По мере приближения к О-дё-Лям Герман еще несколько раз приостанавливался и созерцал ее, вздымавшуюся над горизонтом, как грозное каменное цунами. Странно, если издалека эта вершина казалась ему пленительной и прекрасной, то сейчас она производила на него какое-то давящее ощущение; в электрическом свете вечереющего неба она выглядела чуть ли не зловещей. Герману даже пришлось мотнуть головой в попытке отмести от себя это впечатление.

Ушедшая вперед группа Катова уже заходила в отпертый гидом дом. Сам он стоял на улице, поджидая хвост группы. Когда Герман подъехал, наконец, к нему, Рауль бросил на друга усталый взгляд, а потом указал на небольшой участок относительно ровной снежной поверхности рядом с собой, которая пролегала между домиком и горой О-дё-Лям, и зачем-то сказал:

– Это хелипад.

– Хелипад?

– Место, куда приземляются вертолеты.

– Вертолетная площадка?

– Да. Мне надо будет подготовить ее, поставить метку.

– Они и вправду на вертолете завтра улетают? – уточнил Герман.

– Да.

Герман кивнул пару раз, из-за усталости с трудом понимая, важна для него эта информация или нет. Вся надежда была на то, что ужин придаст ему сил, необходимых для того, чтобы продержаться до отбоя.

XVIII

После ужина большая часть преодолевшей в этот день столь сложный отрезок пути участников похода слегка разомлела. Рауль объявил группе Катова, что до отбоя у них полностью свободное время; однако озвучивать это было вовсе не обязательно, поскольку те и так уже сидели на полу в углу и обсуждали какие-то личные темы, и на слова гида никак не отреагировали.

Минсу тихо сидел на полу у скамьи возле камина, подстелив под себя туристический коврик, и писал в блокноте. Пока гид что-то докладывал Базе по тангенте, Герман некоторое время наблюдал за сосредоточенным помощником, после чего сделал пару неуверенных шагов ему навстречу. Он не хотел отвлекать парня, но его снедало любопытство; к счастью, Минсу тут же поднял свои выразительные глаза, в которых одновременно заключались и вопрос, и готовность к общению. Тогда Герман опустился на пол неподалеку и рискнул озвучить по-французски уже некоторое время интересовавший его вопрос:

– Я заметил, что ты много пишешь… Это что-то вроде дневника экспедиции?

– Нет… нет. – Минсу было смутился, но тут же более уверенным голосом признался: – Это стихи. Я не так уж часто их пишу, но в этом походе… – Он снова слегка стушевался. – Сначала озеро впервые за все то время, что я его вижу, навеяло мне какие-то мысли, а потом… все, что я наблюдаю со стороны, эти яркие, горячие обсуждения, на языке, который я не понимаю… Они заставили меня задуматься о разных гранях, которые таятся в человеческой природе. Вы только не подумайте, – спохватившись, он захлопал глазами и на мгновение прикрыл свободной от карандаша рукой рот, – пишу я не о вас… Это нечто абстрактное.

Слушавший его с нескрываемым интересом Герман улыбнулся:

– Хотелось бы когда-нибудь узнать, как ты все это интерпретируешь.

– Еще не готово… и я пишу по-корейски. – Минсу ненадолго развернул к Герману один из листов, по которому пробегали местами зачеркнутые стройные ряды написанного изящным почерком хангыля. – Я бы пересказал вам смысл, но от такого подхода поэзия умирает. Ее надо либо вдумчиво переводить, либо… – Он слегка покачал головой; на его лице появилась извиняющаяся улыбка.

– Какое интересное замечание, – отозвался Герман. Минсу улыбнулся чуть шире. Герман хотел было спросить что-то еще, но его вдруг подозвал к себе Рауль.

– Пригляди за порядком в случае чего, – сказал гид помощнику, и тот с готовностью кивнул. После этого Рауль и приблизившийся к нему Герман присели на одну из расположенных возле стен скамеек – в этом доме они были протянуты по всем четырем сторонам и отсутствовали лишь в непосредственной близи от камина, двери и створки, ведущей в чулан, подобный тому, что имелся в предыдущем месте ночлега.

Рауль развернул на коленях собственноручно составленную им весьма детально карту южного склона горы О-дё-Лям, по которому проходил маршрут, – копия этого экземпляра лежала у Германа в рюкзаке. Гид принялся разъяснять то, что Герман уже не раз слышал от него по видеосвязи и что теперь был готов и сам в деталях рассказать, даже если бы его заставили это сделать спросонья: в каком месте начинается подъем, где и когда требуется свернуть, какие ориентиры вроде валунов определенных форм и размеров находятся на пути… Однако в этот раз гид затронул тему, о