Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

покинули ее; но в основном местное население довольно. Молодежь разъезжается по городам учиться и работать, но кого-то, как я успел понять, со временем тянет обратно, и они возвращаются по собственному желанию. Там даже успело обосноваться несколько швейцарцев из других кантонов и иностранцев, искавших покоя и вдохновения на пенсии. Двое из них, кажется, художники…

Как бы то ни было, в начале этого сезона я узнал от местных жителей о слухе, что на основе этой деревни собираются создать очередной горнолыжный курорт – якобы склоны по ту сторону О-дё-Лям показались какой-то туристической компании уж больно заманчивыми. Мне кажется, что эта гора маловата для целого курорта… Но вдруг слухи окажутся правдивыми? – Рауль мрачнел на глазах. – Тогда к деревне подведут широкие асфальтовые дороги, понастроят там множество отелей, прорубят леса ради того, чтобы возвести канатные дороги, расчистят склоны… А если местные жители позволят всему этому случиться – ведь окончательное слово, разумеется, за ними, – то их тут же всех, как одного, переквалифицируют в работников гостиничного бизнеса. И нахлынут в эти места толпы туристов, опьяняя… нет, не то слово… вот: одурманивая округу выхлопными газами своих автомобилей, и наполнят своими придирчивыми потребительскими голосами эти пока еще сказочные, волшебные до тех пор места…

– Рауль, не все же туристы такие, – слегка задетый пессимизмом друга, укорил Герман. – К тому же в этой ситуации нет ничего ни нового, ни удивительного. Ничто не стоит на месте, все развивается; вот и настала, похоже, очередь той деревни. Ее же не уничтожают. Это прогресс.

– Прогресс, – с отчаянием повторил Рауль. – Кому он такой нужен? В конечном счете только компании, желающей открыть новый курорт. Туристы вроде бы не возмущались, что им вдруг совершенно некуда стало ездить на горнолыжный отдых. Не уничтожают, говоришь? А как по мне, это и есть самое настоящее уничтожение. Прогресс, прогресс… Все твердят это заученное слово, как сам себя объясняющий непременно положительный аргумент. Но ведь это далеко не всегда так! Как можно не понимать, что иногда во имя прогресса истинного прогресс видимый необходимо приостановить?

Герман был изумлен его рассуждениям; слушая и внимательно глядя на друга, он чуть ли не приоткрыл рот. Но Рауль на этом не закончил. В крайней степени раздосадованности, переходящей в самое настоящее раздражение, он вдруг сказал:

– Стоит лишь кому-то узнать о том, что я альпинист, как они начинают ждать от меня признания, что я мечтаю покорить Эверест. Но это вовсе не так.

После этих слов гид резко развернулся и тяжелым шагом направился в сторону домика.

XIX

– Рауль! Подожди, – окликнул его Герман, догоняя. – Вовсе не так?

Гид уже взялся за ручку ведшей в дом деревянной двери и, еще не открывая ее, обронил, не глядя на друга:

– Ты знаешь, что происходит сейчас на высших точках планеты? Не только на Эвересте.

– Смотря что именно ты имеешь в виду… – ответил слегка сбитый с толку Герман.

– Коммерческие восхождения, – глубокомысленно произнес Рауль.

Только после этого он отворил, наконец, входную дверь и зашел в небольшую квадратную прихожую гостевого домика. Герман проследовал внутрь за гидом и закрыл за собой дверь. Рауль медлил; в тускло освещавшемся пространстве он встал вполоборота к другу и продолжил:

– Высшую точку мира отделяет от совершенно любого человека всего лишь несколько десятков тысяч долларов. Да, для высшей точки планеты, – Рауль медленно выговорил последние три слова, подчеркивая их важность, – несколько тысяч долларов – это «всего лишь». Подлинные альпинисты, чтобы покорить этот восьмитысячник, восходят на тысячу других гор, они тренируются годами, отрабатывают навыки… Они жизнь кладут на это, – с ноткой отчаяния в голосе сказал он. – Однако поднявшись, наконец, на Эверест, они оказываются в компании обычных туристов, легким движением руки заплативших за то, к чему настоящие альпинисты идут годами. Вот так просто! Мне кажется, стоя там, наверху, эти туристы не имеют права радоваться или восхищаться – ни видом, ни своим восхождением, ни тем самым фактом, что они находятся на точке, выше которой Земля породить не сумела. Это право должно быть закреплено только за теми, кто своим долгим и упорным трудом смог этого достичь, и не распространяться на случайно решивших испытать себя в горах людей, кого привели за собой наверх шерпы и бывалые альпинисты.

В ответ на эту тираду в голове Германа мгновенно возникло множество возражений, главным образом связанных с тем, что коммерческие восхождения, кажется, были придуманы самими альпинистами, которым на собственные, более амбициозные, восхождения надо было как-то зарабатывать; Рауль ведь сам говорил, что для этого вида деятельности требуются немалые средства? Где их логичнее всего было бы взять человеку, всю жизнь положившему на алтарь неприступных вершин? Но что Германа озадачило больше всего, так это то, что в словах гида он почувствовал укол в свою сторону. Это заставило его осторожно произнести:

– Рауль, но… Ты ведь тоже занимаешься коммерческими восхождениями. Здесь, на О-дё-Лям.

– Это другое. Сейчас это другое. Ты прекрасно знаешь, что забраться на О-дё-Лям я предлагаю далеко не каждому, – возразил тот, снимая куртку. Будто прочитав мысли Германа, гид добавил немного медленнее прежнего: – К тем, кого я поднимаю на нее, мои слова не относятся, не переживай. Ты прекрасно знаешь, что наш случай особый.

Расстегивая свой пуховик, Герман озадаченно протянул:

– И все же. Ты не думал, что ваша компания может захотеть сделать из этого полноценное направление своего бизнеса?

Гид помолчал, после чего заговорил несколько медленнее прежнего.

– Конечно же, я думал об этом. Я думал об этом еще до того, как они действительно решились начать разрабатывать это направление. – Он прищурился. – Очевидно, что какая-то стабильность в жизни – вещь преходящая. Прекрасная благожелательная мысль, идея, в зачатке имеющая своей целью лишь помогать другим, вдохновляя на преодоление себя, может сильно изменить свою природу. Я лишь хотел устраивать восхождения некоторым определенным людям, единицам, которым, как я чувствовал, это было необходимо – как, например, тебе. Но руководство действительно захотело сделать из этого аттракцион. Конечно, ведь это столько прибыли может принести! Прибыль компании – но не мне. Притом, что они, вероятно, полагают, что я соглашусь, предав свой изначальный замысел, начать водить на О-дё-Лям кого попало из тех, кто отвалит им кругленькую сумму. Своими руками помогать – вернее, способствовать тому, чтобы эти священные места затаптывались ногами бездумно ищущих новых ощущений обывателей… Впрочем, небольшая прибыль ведь и у меня бы была, если бы восхождения стали более частыми… Может, и был бы смысл согласиться… – Рауль с сомнением помолчал, пока Герман сочувственно