Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

– Ого! – Эта информация Германа насторожила. – А лавиной этот снег сойти не может при соответствующих условиях?

– За все то время, что я наблюдаю за этой горой, еще не возникало условий, способных вызвать там сход лавины. К тому же угол наклона слишком маленький. Но даже если по какой-то причине она вдруг надумает сойти, – Рауль так утрированно пожал плечами, будто это предположение казалось ему совершенно нереалистичным, – то нам ничего не угрожает, поскольку гребень находится в стороне от маршрута. Мы до него не дойдем. В правую часть горы – восточную – мы вообще, как ты знаешь, заходить не будем, хоть там и есть альтернативные тропки… Ты их наверняка видел, они отмечены на карте. Но это так, просто чтобы знать о запасных путях… – Гид помолчал. – А вот слева… Слева на второй день восхождения нам предстоит идти прямо над самым опасным участком на горе. К счастью, от него нас будут отделять сотни метров. Да… Ты не представляешь, какое я испытал облегчение – чуть ли не счастье, – когда обнаружил, что маршрут можно проложить таким образом, чтобы полностью избежать эту зону.

Герман взглянул чуть выше и повернул голову левее. Там, облитое льдом, светилось голубоватым оттенком некое непонятное нагромождение, какой-то грозный массив, то ли примыкающий к горе, то ли отстающий от нее.

– Ты о тех утесах? – уточнил Герман, продолжая всматриваться в плохо различимое месиво из скал, снега и льда.

– Да. Утесы… Пропасти между ними бездонны, а сами они состоят изо льда – во всяком случае, верхние их части. Мало того, что там скользко; чуть выше надо всем этим участком расположен ледопад. А это значит, что в той зоне существует возможность схода льда. Жуткое, инфернальное место. – Рауль поежился и покачал головой, напряженно сощурившись. – Один раз я сунулся туда и крепко пожалел об этом. Редко я испытывал такой стресс, какой испытал там; надо было реагировать очень быстро, и при этом никак не угадать заранее, насколько верно любое из предпринимаемых тобой действий. Ледопад нависал надо мной, как… как бы лучше выразиться… как заточенный и готовый в любой момент опуститься на мою голову клинок. Пару раз мне казалось, что я слышу этот ужасающий звук отламывающегося и съезжающего вниз льда, пронзительный свист и скрежет… Но то был, к счастью, только ветер. Мне повезло, что я выбрался оттуда невредимым – а ведь я, казалось бы, профессионал. Но там… Каким бы профессионалом ты ни был, там можно пройти, только если в эти мгновения удача на твоей стороне – выступы хлипкие, узкие, скользкие. Все те минуты, что я провел в той зоне, я думал лишь о роке, который может настигнуть человека в любой момент… Да… Природа и сила случайности… Их контролировать невозможно, как ни старайся. Они всегда сильнее, и кем бы ты ни был, ты для них – ничто, – заключил Рауль, слегка нахмурившись. – К сожалению, в альпинизме решающее слово всегда остается именно за ними. Однако тебе переживать не стоит, – тут же приободрившимся голосом повторил Рауль. – Наш маршрут безопасен в благоприятную погоду, а за любыми изменениями в прогнозе компания «Фогт Алпайн» следит строго.

– Да, хорошо… Но послушай – ледопад? – Герман сумел заострить внимание только на том, что его слегка встревожило. – Ты ведь говорил, что единственная опасность на этой горе – камнепад?

– Так и есть – опять же, на протяжении маршрута. А зимой даже такой опасности, как камнепад, нет.

– Но если принять во внимание то, что плато находится там… – Герман указал рукой в сторону большой, явственно выделявшейся примерно по центру горы горизонтальной плоскости. – То утесы совсем близко от него, а вместе с ними, соответственно, и ледопад.

– Это обманчивое впечатление, – поспешил успокоить друга Рауль. – Как утесы с их пропастями, так и ледопад над ними расположены довольно далеко от плато. Ты же видел карту!

– Ну да, ну да… А что насчет того участка, где нам предстоит карабкаться вверх? Того, что находится перед самым плато? Нам придется задействовать там ледорубы, да?

– Нет, для того чтобы забраться на плато, ледорубы не нужны. Твой ледоруб – это вообще, скорее, такой аксессуар, который просто поможет тебе почувствовать себя более уверенным на протяжении всего восхождения. – Рауль слегка усмехнулся, но вышло у него это несколько отстраненно. – Нет, этот короткий участок в нашей компании окрестили Лестницей Мануэля, – озвучив последние слова тише обычного, будто вовсе не хотел их выговаривать, Рауль с легкой неприязнью поджал губы, – потому что там и впрямь есть ступени. Они образованы самой горой, и, конечно, они не идеально ровные – к тому же намного больше лестничных. Одна ступень в метр, вторая, может быть, чуть больше полуметра… их там пять. Я сам их расчищал и обрабатывал для удобства восхождения.

– Понятно, – задумчиво отозвался Герман, после чего поинтересовался: – Что это за Мануэль, в честь которого названа лестница?

– Это так… это неофициальное название, – пробормотал Рауль, после чего быстро затараторил: – Когда я занимался расчисткой этого участка, так его для удобства решил окрестить мой начальник… Я имею в виду, директор компании «Фогт Алпайн», тот самый человек, которого я обучал основам альпинизма в свое время и который взял меня впоследствии на эту работу… Прижилось, как я ни сопротивлялся.

– Это его так зовут – Мануэль?

– Угу, – глухо отозвался гид после недолгой паузы.

– Красивое имя, – сказал Герман. Поскольку на это Рауль ничего не ответил, он, завороженно всматривавшийся в укутанного снегом и местами облитого льдом каменного гиганта, который продолжал вызывать в нем противоречивые чувства восхищения и смятения, задумчиво изрек, дабы скрасить тишину: – Ты, похоже, очень хорошо знаешь эту гору. И ступени сам готовил, и под ледопадом был, и все запасные тропки на проложенном тобой маршруте отметил – на собственноручно составленной карте, между прочим – и даже имеешь представление о том, сколько снега наметено на восточном гребне…

– Конечно, – тут же невозмутимо отозвался гид. – О-дё-Лям стояла тут, вся такая одинокая, мало кому нужная, заброшенная… Я же пошел на встречу с ней с распростертыми объятиями, каждый метр ее исследовал, холил ее и лелеял, и в итоге, похоже, смог приручить… хотя бы отчасти.

– Так странно… Ты говоришь о горе так, словно речь идет о живом существе.

– Для меня это даже нечто большее, чем живое существо. Я верю в то, что если отнестись к любой