Смотреть во тьму - Александр Н. Александров

Глава 1

Смотреть во тьму

Кордвейнеру Смиту, мэтру мэтров

Стены были рядом, они давили, они сжимали с обеих сторон чёрными монолитами, они выдвигали из себя зубы колонн по которым стекал воск миллионов свечей, трепещущих на ступенчатых анфиладах ониксовых сталагмитов, что поднимались всё выше и выше, на такую высоту, где их свет становился призрачным эхом, которое ничего не освещало. Между колоннами время от времени пролетали чёрные тени, но во мраке невозможно было сказать, что это: неприкаянные души или просто клочья дыма влекомые сквозняками.

«Какой идиот придумал построить замок в котором высота коридора может достигать пяти миль, а ширина – едва разойдутся двое?», кисло подумал принц Эрик шагая по тонкому пролёту над бездной из которой раздавалось тихое урчание эклипс-генераторов. «Гипертрофированная готика – зачем? Когда-то дворец был оружием: тысячи ракетных шахт, лазерных установок работающих в ультрафиолетовом и инфракрасном диапазоне, жала антипронов, бессчётные пулемётные турели-автоматы, железные ульи в которых спали дроны-убийцы, готовые разрезать на куски любое судно, прежде чем оно коснётся поверхности планеты, пушки... Были и такие виды вооружений, о которых не знал никто, кроме членов королевской семьи и про которые дети рассказывали жуткие истории вечерами в спальне Весёлого Дома, когда в бараках давали сигнал отбоя.

Но те времена давно прошли. Теперь в системе Никты дежурил Четвёртый флот Гегемонии в полном составе. Двадцать тысяч линейных крейсеров, миллион фрегатов, не поддающееся исчислению количество военных кораблей поменьше: пять слоёв эшелонированной обороны. А дворец...

Из бокового коридорчика вылетела стайка пьяно смеющихся фрейлин; из одежды на них были только У-повязки. Одна из девушек – стройная блондинка с золотыми браслетами на ногах – увидев принца прижалась к нему дрожащим от возбуждения телом. От неё ощутимо пахло алкоголем; на коже подсыхали извилистые потёки красного вина. Веки прикрывающие пустые глазницы были крест-накрест зашиты тонкой золотой нитью.

Фрейлина провела тонким языком по шее Эрика, но тот, аккуратно взяв девушку руками за плечи, мягко отстранил её.

– Не сейчас.

Они, хихикая, упорхнули, на ходу прижимая к запястьям инжекторы со спангом – наркотиком превращающем человека в алчущее сладострастия животное. Ноги фрейлин подкашивались; скорее всего, скоро они рухнут на пол и уснут где-нибудь в этих бесконечных коридорах и залах, полных вечного праздника.

«Или вечного упадка, – думал принц, – это как посмотреть. Никта – самая богатая планета Гегемонии; правящий дом Рейку вполне мог бы купить половину Галактики просто для того, чтобы разровнять её под теннисный корт. Но вместо этого Чёрный Дворец вот уже сто лет утопал в отвратительной роскоши... Мерзкой роскоши, тошнотворном гедонизме, блевотном разврате... Хотя эти люди понятия не имеют, что такое «гедонизм». Всё, что они могут, это воткнуть себе в гипоталамус электроды, обдолбаться спангом или опиумом и плескаться как свиньи в бассейнах с вином, воображая, что они – императоры древней Земли. Человеку можно простить отсутствие внутренней дисциплины – вселенная, в конце концов, не казарма. Но простить неумение наслаждаться жизнью нельзя. Особенно если ты живешь на вершине бесконечно высокой горы из денег. Если человек не умеет жить даже для себя, значит, он не умеет жить вообще»

Эрик остановился у неприметной двери почти не отличающейся по цвету от стены коридора и нажал на кнопку. Дверь с тихим шелестом скользнула в стенной паз, пропуская его в затхлую пустоту что пахла пылью и плесенью.

Принц сунул руку в карман камзола и достал небольшой фонарик. Он включил его и неожиданно почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок.

«А ведь это, вполне возможно, единственный фонарик на планете. Единственное устройство цель которого – излучать свет видимого спектра который должен отразиться от чего-либо и попасть на сетчатку глаза. Понятное дело, устройства которые попадают на Никту с других планет Гегемонии имеют светящиеся индикаторы, лампочки и люминесцентные панно, но здесь, на планете слепых, эти огоньки не нужны никому»

В этой части замка никого не бывало уже лет тридцать, поэтому Эрик смог, наконец, перевести дух. Он не знал, чем эта комната была раньше; выцветшие квадраты на ковре под ногами, трубы на стенах и стойкий запах сладковатой пыльной сырости наводили мысли о джуис-камерах: колбах, в которые наливали липкий сок хищного дерева с Осени. Сок содержал сильнейшие алкалоиды, сводил трение практически к нулю и в нём было невероятно приятно заниматься сексом.

Сейчас здесь, однако, не было никого и ничего. И причина тому была прямо у Эрика перед глазами.

Окно.

Высотой около двадцати метров и шириной где-то в сотню, окно, как и все прочие окна во дворце, конечно же, было закрыто бронированным щитом: вольфрамовый сплав, теплосталь и кожух из тончайших углеродных трубок сплетённых в изящные соты. Щит мог выдержать прямое попадание из танкового орудия.

Эрик нажал кнопку в стене. Кнопка, разумеется, была заблокирована, но он, как-никак, был принцем, пусть даже Рёшу и не были правящим домом. Механизм отреагировал на уникальный химический состав кожи Эрика, принюхавшись к его запаху словно электрический пёс, и бронированная плита бесшумно опустилась. Теперь между принцем и атмосферой планеты было лишь прозрачное кварцевое стекло.

А из-за стекла на Эрика смотрела тьма.

Это слово в данном контексте бесполезно писать или произносить с большой буквы, выделять курсивом или подчёркивать как-то ещё; тьма была слишком изначальной, слишком непроглядной. Она была тьмой из неведомых бездн, настолько беспросветной, что сама эта беспросветность лишалась смысла. Принц знал, что вселенная похожа на тонкую рыбацкую сеть: светящиеся ячейки из нитей галактических скоплений и огромные провалы пустоты между ними. Эти дыры сплошного ничто назывались «войдами» – слово со Старой Земли, от которого веяло тихим гулом реликтового излучения, но даже тьма этих провалов убежала бы поджав хвост, если бы встретилась с той тьмой, что сейчас смотрела на Эрика из-за окна.

Он почувствовал дрожь в пальцах, почувствовал как сердце начинает ускоряться: сто ударов в минуту, сто десять, сто тридцать. В глазах замелькали белые пятна; горло перехватила незримая петля.

Принц вспомнил слова доктора Мю: «панические атаки, мой мальчик, это реакция тела не столько на страх, сколько на незащищённость. Эту реакцию часто называют «неправильной», но те, кто так говорит – идиоты. У тела нет неправильных реакций. Тело это зверь, который чувствует незримый ужас поблизости, даже если глупенький мозг, едва-едва выпавший из гнезда эволюции, этого ужаса не замечает. Не сопротивляйся. Когда тело