Смотреть во тьму - Александр Н. Александров

«Да и то: а что мне терять? Это вот у него дворец, всё бессмертие Галактики и, в недалёком будущем, трон. Меня же ждёт, в лучшем случае, изгнание, а в худшем – казнь или лоботомия. Так себе перспективы. Уж лучше несколько мгновений кошмара перед тем, как доктор нажмёт на спуск шокового пистолета, превратив каждую клетку моего тела в маленькое короткое замыкание… Чёрт, да Корбан сейчас намочит штаны!»

Он не был далёк от истины: когда доктор Мю сделал Эрику два аккуратных укола в уголки век, Корбан дёрнулся и срывающимся голосом проблеял:

– Я могу хотя бы принять бета-блокаторы? Моё сердце…

– Нет. Любые препараты кроме заранее обговоренных, запрещены.

– Это так, ваше сиятельство. – Робот-мажордом склонил свою молотообразную голову. – Допускается только сигарета и стакан воды.

– К дьяволу! – Зашипел Корбан. – К дьяволу, в бездну, в адову яму! К чёрту всё! Давайте побыстрее закончим этот цирк!

Доктор Мю опустил на глаза У-повязку, одновременно с этим размыкая связь своих живых глаз с мозгом, и быстро проверил шоковый пистолет. Леди Виндзор сделала пару шагов к стене и, оперевшись на неё, закурила длинную тонкую сигарету. Её У-повязка, которой она закрыла лицо почти синхронно с доктором, больше напоминала тонкую полумаску из мягко светящейся белёной кости.

И тогда Эрик увидел.

В зале почти никого не осталось. Лишь пара десятков пёстро одетых фигур у стены быстро собирали осветительные стенды и отдавали последние команды съёмочным дронам, быстро пятясь к выходу.

«Они боятся. У них нет глаз; Никта не может им повредить, но они всё равно боятся. Сотни лет легенды об ужасах этой планеты передавались из уст в уста, обрастая всё новыми вымыслами и только что выдуманными фактами. Сотни лет все жители планеты по достижению совершеннолетия ложились под нож чтобы избавиться от глаз, потому что сама способность видеть была смертельно опасной, а члены королевской семьи проходили эту процедуру ещё до появления на свет. Уже почти тысячу лет ни один человек не сталкивался с вырывающей душу из тела силой Никты, но... они всё равно боялись, боялись до ужаса, до умопомешательства…»

– Приготовиться, – скомандовал доктор Мю, а затем, безо всякой паузы, начал отсчёт: – Десять… Девять…

Эрик увидел, как маленькие пальцы доктора легли на кнопку управления внешними щитами и услышал, как загудели моторы, поднимающие внешний защитный слой, как один за другим, лязгая, открывались замки ставен.

Тени расползались по углам, тени стонали от ужаса, шептались, словно легион призраков слоняющихся ночью по кладбищу, прятались, уходили, убегали… Те, кто успевал покинуть зал или был вынужден остаться чтобы курировать работу съёмочной группы дронов просто отворачивались; Эрик насчитал уже пять затылков… семь… десять…

– Семь… Шесть… – Голос Мю Хоши звучал сухо и размеренно, точно метроном; если закрыть глаза, можно было даже представить, что говорит автомат. Эрик, однако, не смог бы закрыть глаза при всём желании: препарат начал действовать и его веки словно окаменели. Глаза уже пощипывало; в холодном и сухом воздухе роговица высыхала очень быстро.

– Пять… Четыре…

«Страх. Вот что на самом деле я всегда ненавидел больше всего – не этих безвольных кукол что притворяются людьми, а то, что сделало их такими. Страх воистину маленькая смерть, но он хуже, гораздо хуже. Человек не может умереть дважды, но страх дарит ему эту возможность, позволяя умирать хоть по десять раз на дню. Страх медленно подтачивал Никиту столетиями – ведь, если подумать, то любые исследования планеты запрещены; разрешено лишь то, что связано со смеком. Будто кроме этой белой жижи здесь ничего нет. Будто монстра под кроватью никогда не существовало...»

– Три…

«Странно, но мне совершенно всё равно. Сколько раз я уже стоял перед открытым окном вглядываясь во тьму? Десятки? Думаю, счёт перевалил за сотню пару месяцев назад. Там, за стенами дворца живёт невыразимый ужас. Но это теперь не только его дом – наш тоже. Так что ужасу придётся подвинуться...»

– Два…

– Стоп. Остановите отсчёт. – Жужжащий голос робота-мажордома столь искусно передавал волнение, что машина казалась человечнее человека. Хотя, подумал принц, на этой планете это неудивительно.

– Что-то случилось? – В голосе леди Виндзор звенел металл. – Почему прервана дуэль, робот?

– Кронпринц Корбан. – Стальной богомол вытянул манипулятор и указал им на что-то позади себя. – Он мёртв.

Словно загипнотизированный, Эрик сделал пару шагов в ту сторону, куда указывал мажордом. Его обогнал Мю Хоши; маленький доктор на ходу доставал из-за пояса коробочки с инструментами.

Там, на серых сварных плитах из теплостали, почти у самого щита всё ещё закрывавшего головной иллюминатор, лежало скрюченное тело. Голова кронпринца была обращена лицом вниз, но поза была странной, неестественной, словно через все мышцы Корбана пропустили ток высокого напряжения. Под его обтягивающими брюками темнело мокрое пятно; похоже в последние секунды своей жизни кронпринц начал мочить штаны.

Зал зашуршал, зашелестел, словно мириады чёрных листьев затрепетали на ветру что совсем скоро обернётся бурей. В дверном проёме появлялись безглазые лица – одно, два, три… Кто-то вскрикнул, где-то разбилось стекло.

Эрик, скосив глаза, посмотрел на старого Ашерана Рейку, что всё также восседал на своём троне. Огромная гора мышц даже не сменила позы; теперь глава дома, тихонько посмеиваясь, напевал себе под нос какую-то весёлую песенку. Похоже, действие препаратов подходило к концу, но до полного пробуждения сознания было ещё очень далеко.

Доктор Мю опустился на колени перед кронпринцем и его руки запорхали: пульс, дыхание, быстрое подключение к мониторам Корбана, тонкие иглы в мочки ушей, легкая, почти невесомая сетка энцефалографа на голову…

– Да, – доктор, не вставая с колен взглянул на леди Виндзор и коротко кивнул, – жизненные показатели в красных секторах и падают. Время смерти – 44-55 единого метрического.

...Гомон в зале становился всё сильнее, громче, превращаясь в невыносимый шум от которого болела голова. Люди бегали, люди кричали, люди разводили руками, что-то снимали на микрокамеры, люди куда-то звонили, в общем, происходила обыкновенная в таких ситуациях имитация бурной деятельности пополам с вымученной скорбью. Но пока что никто не отваживался пересечь невидимую условную линию отделявшую дуэлянтов, мажордома, доктора и леди Содружества от всех остальных.

– Но почему? – Леди недоуменно развела руками; сигарета в её пальцах вспыхнула, роняя на пол лёгкий серый пепел. – Почему он умер? Вы же