Чертова дочка. Сборник. - Владимир Валерьевич Покровский

Там уже знали.

— Ужас! Ужас! Какой-то дикий медведь разорвал его. Откуда он в городе появился?

— Это был не медведь, — сказала я, морщась от отвращения к себе. — Какая-то огромная мохнатая обезьяна. На четвереньках. Я видел. На моих глазах было. Он ждал меня на машине, чтобы в больницу отвезти, и вот...

Я к тому времени уже сообразила, что так и было — Дэн, как всегда, ждал меня у дома, а я проспала из-за вчерашних проблем с сердцем. И почему-то я приняла его за Барбриджа. Не знаю, почему. Чего-чего, а галлюцинаций у меня никогда не было. Это был стопроцентный Барбридж.

— В Кэри это был мой единственный друг. Сейчас я не могу оставаться здесь, тяжело слишком. Я поеду на побережье.

— Да-да, конечно. Я понимаю.

Ни одного вопроса о том, куда я еду, на сколько времени и вообще вернусь ли. Им было не до меня.

«Я понимаю». Что они могли понимать?

Я уехала не на побережье, а в другую сторону, даже и не помню куда, потому что приехав, тут же пересела на другой автобус и через несколько вечерних часов оказалась в другом штате. Мимо проносились огромные сказочные деревья, которые грозили мне своими толстыми ветками, на стульях перед домами сидели сумрачные мужчины, они курили и пили пиво, и, боже, никакого чувства опасности — мне кажется, что это было в последний раз, хотя я, конечно, преувеличиваю.

Так я стала преследуемым убийцей, так начались мои многолетние блуждания по стране. Стране, которой я за это время принесла куда больше горя, чем счастья. Куда бы я ни попала, везде приходил в конце концов Барбридж, умножая смерти и несчастные случаи, и даже насчет исполнения желаний, на которое время от времени, через мою страшную сердечную боль, решался Золотой шар, у меня большие сомнения - ведь, как известно, исполнение желаний и счастье совсем не одно и то же. Очень даже совсем.

Мне вообще кажется, что исполнять сокровенные желания людей как-то нечестно. Если у человека есть такое сокровенное, то есть подсознательное, тайное желание, то он и сам не в курсе, что оно у него есть, и получается, что есть кто-то — пусть даже и Золотой шар, — кто знает лучше, что на самом деле этому человеку нужно, и решает за него, разрешения на это не спрашивая. Что-то вроде нашей ФБР или какие там у нас еще есть спецслужбы.

С главным подозреваемым спецслужбы долго не заморачивались. В каком-то смысле мне повезло. Полиция быстро выяснила, что, скорее всего, убийство совершено мной, то есть Мэри Шухарт. Уж не знаю, как они на меня вышли, кажется, кто-то по описанию в газетах узнал недавно пропавшую из Хармонта Чертову дочку, но со мной, Густавом Биллоу, ее почему-то никак не связали. Я долго не могла понять почему.

И я часто думаю о том, почему это вдруг я вздумала убивать Барбриджа, откуда у меня взялась тогда такая непереносимая ненависть. Хвататься за нож, прыгать из окна, бездумно вспарывать плоть... Самой все это делать, без помощи Золотого шара, он-то как раз молчал.

Конечно, с тех самых пор, как Барбридж вошел в наш дом, механически стуча своими искусственными ногами (он, по-моему, специально тогда стучал), и убил мою семью, он превратился для меня в средоточие всего зла во Вселенной, и, конечно, я ненавидела его изо всех своих сил. Но... ну, как сказать?... это зло я сразу убила Золотым шаром или просто Золотой шар убил, это зло ушло в прошлое, и когда Барбридж вдруг появился в Апексе и Тин-Тин умерла сразу после того, я понимала уже тогда, что не он убил Тин-Тин, что там он был просто дурным вестником и не больше. Мне не за что было убивать его. Ненавидеть — да. Убивать — нет. В сущности, я даже не знала точно, что он и в Кэри тоже появится, что он вообще хоть еще раз появится в моей жизни, я просто угадала, что он придет еще. Я просто угадала, как оказалось.

Но это был совсем не повод так яростно нападать на него, так безудержно лишать его жизни, его несуществующей, искусственной жизни. Я совершенно не понимаю, даже до сих пор, почему мне так захотелось убить его. Поэтому я оправдываю себя и говорю себе, что я в тот момент, наверное, просто сошла с ума. Только это оправдание не срабатывает. Иногда мне кажется, что я просто боюсь понимать, что произошло со мной в тот момент.

А уж то, что вместо Барбриджа оказался Дэн, просто перечеркнуло меня. Я не знаю, что такое любовь, но некоторые люди мне нравятся, сразу нравятся, как только увижу, и Дэн был одним из таких людей. И я убила его. Теперь-то я, если увижу кого, кто мне понравится, убегаю сразу из города. Но его я убила и убежала, чтоб не поймали. Так-то я правильно сделала, что убежала, но почему-то до сих пор стыдно.

Словом, ударилась я в бега. Бежала даже не совсем от полиции и не от тех, кто еще пытался найти меня, бежала от Барбриджа, потому что знала — стоит мне хоть где-то хоть на сколько-то времени остановиться, и он снова придет, и снова случится горе.

Сначала я моталась по маленьким городкам, останавливалась на день-два, не больше, боялась, что Стервятник снова появится, боялась новых привязанностей, даже мимолетных знакомств боялась, любовь или там не любовь, а я сильно тогда привязалась к Дэну, и больше всего я хотела избежать такого жуткого повторения.

Это оказалось очень утомительным занятием. И вдобавок глупым - в маленьких городках к пришлым людям относятся подозрительно, следят пристально, а мне это было совсем не нужно. К тому же там часто приставали ко мне с расспросами, пытались завязать знакомство, а я, как уже говорилось, всякие хоть сколько-нибудь близкие знакомства запретила себе раз и навсегда. Так что тишину, задушевную прелесть и яркие звезды неба я очень скоро поспешила заменить на шум, суету и сервисный комфорт мегаполисов.

Одним из плюсов больших городов стало для меня то, что я наконец нашла себе занятие — прикипела к чтению и потому много времени проводила в читальных залах публичных библиотек. Началось с отслеживания местных газет, где я разыскивала