Сантехника вызывали? - Алекс Купин

— Баньши, брат, это серьёзно, — Степан Семёнович почесал затылок. — Их не каждый может. А ты значит старший надо людьми мастерами?

— Выходит, так, — я понял, что дед в теме. — А вы-то откуда знаете?

— А я, парень, сорок лет в ЖЭКе отработал. Считай, всю жизнь. Ещё при Сталине начинал, — он хитро прищурился. — Так что знаю побольше твоего.

Я повернулся к нему и сел на кровати, свесив ноги.

— Степан Семёнович, — сказал я, понижая голос, чтобы не разбудить третьего соседа, который спал, укрывшись одеялом. — А расскажите мне про эту работу? А то я правда ничего не помню. Фёдор Иванович, участковый, в двух словах обрисовал, но я так толком и не понял. Что за ЖЭК это такой, где надо нечисть гонять? Что мы делаем? И как этот вантуз работает?

Дядя Стёпа хмыкнул, снял очки и протёр линзы краем пижамы. Посмотрел на свет через них, прищурив один глаз. Потом дыхнул на них и снова протёр.

— Вантуз, говоришь, интересует? — он кивнул на моё орудие. — Ну, давай по порядку. Только ты слушай внимательно, потому что я два раза повторять не люблю. И учти: у меня сейчас голова ясная, а через час укол сделают, тогда я могу заговариваться начать. Лечат меня тут от радикулита и заодно от бессонницы.

Я кивнул и приготовился слушать. За окном больничной палаты темнело ленинградское небо, а старый сантехник рассказывал мне про вещи, в которые я ещё не верил, но уже начинал думать, что они и правда есть.

— Начнём с главного, — сказал Степан Семёнович. — Ты, значит, нечисть всякую гоняешь. Утопленников, банников, кикимор болотных, ну и баньши, как сейчас. Это, парень, работа древняя. Ещё до революции сантехники в Ленинграде, тогда Петербурге, с духами воевали. Только тогда это частниками делалось, а при советской власти всё в государственное дело перевели, — он сидел, одной ладонью уперевшись в колено, в другой держал за дужку очки, еле раскачивая их. — Но суть осталась та же: вода, брат, она живая. В ней и жизнь, и смерть. И твари всякие любят в воде селиться.

Я слушал, и мурашки бежали по спине. Это было странное чувство: я, человек двадцать первого века, системный администратор, специалист по серверам и сетевым протоколам, сижу в советской больнице и слушаю старого сантехника, который рассказывает мне о магии воды. В той жизни я бы у виска покрутил или вообще в дурку позвонил. А в этой… После всего, что произошло, я был готов поверить не только в это сказанное, но и во многое другое.

— А вантуз? — спросил я. — Это же просто кусок резины на палке. Как им воевать-то с нечистью?

— Э-э, нет, — дядя Стёпа поднял узловатый палец. — Вантуз, брат, это не просто кусок резины. Это первое орудие сантехника. И первое орудие против нечисти водяной. Ты смотри, как он работает. Вантуз создаёт давление. В обычном деле — чтобы пробить засор. Но если добавить чуть-чуть намерения, того самого, о котором мы, сантехники, знаем, то он может не только засор пробить, но и сущность вытолкнуть. Потому что духи — они тоже вроде засора. Застряли там, где им не место. Им бы в мир иной уйти, а они держатся. А ты их — раз! — и вытолкнул.

— И как добавить это… намерение? — спросил я осторожно.

Дед усмехнулся.

— А вот тут самое интересное. Это у каждого сантехника по-своему. Кто-то стихи читает, кто-то песню поёт, кто-то просто думает о всяком. У меня, например, всегда лучше получалось, когда я про бабку свою вспоминал. Она у меня знахаркой была, ещё в деревне. Я представлю, как она на воду дует, и сразу сила в руках появляется. А у тебя по-другому может быть. Ты должен вспомнить, что это было, за что зацепиться.

— Но я не помню, за что цеплялся раньше, — посетовал я.

— Значит, придётся вспомнить. Или найти заново. Не боись, — дед хлопнул себя по колену. — Ты, я вижу, мужик толковый. Просто растерялся. А как найдёшь своё намерение — то сразу всё получится. Но с баньши сложнее.

— Почему?

— Потому что баньши — она ж не простой дух. Она не сама завелась. Она только после мертвяка обиженного приходит. Понимаешь, к чему я?

— Понимаю, — сказал я, вспоминая Михалну. — Кто-то умер, и она пришла.

— Именно. И чтобы её прогнать, недостаточно её просто вытолкнуть. Надо сделать то, из-за чего она здесь. Понимаешь? Духи, они всегда к чему-то привязаны. Найди причину, устрани её, как засор, и тогда вантуз твой и сработает. А не найдёшь — хоть обстучись, ничего не выйдет. Даже если намерение будет правильное.

— Значит, надо узнать, что случилось с Михалной и почему после её смерти завелась баньши, — сделал я вывод. — И сделать это.

— Соображаешь, — одобрительно кивнул дед. — Только смотри, осторожнее будь. Баньши она крепкая, может не палец, а голову оттяпать тебе. А ещё она может и скорую смерть предвещать кому-то. И если кому предвестит, то уже всё, заказывай, брат, гроб!

— А если тот, кому она предвещает, просто уедет? Ну, уедет из дома куда-нибудь? — спросил я, просто проверяя логику.

— Не поможет, — дед покачал головой. — Духи такие не привязаны ж к дому. Они привязаны к человеку. Так что нужно разбираться вам, зачем эта гадость в тот дом заявилась. Иначе быть беде. Так что ты давай, лечись скорее и иди спасать жильцов.

Я задумался. Значит, чтобы изгнать баньши, я должен выяснить, что произошло с Михалной: чего та хотела перед смертью и на кого обиделась, ну и для кого дух пришёл выть. И сделать то, из-за чего дух появился. Звучало логично. А может, она и вовсе пришла за мной. То есть за ним. Ну, в общем…

— Степан Семёнович, — спросил я, — а зачем духам вообще что-то от живых? Почему они не уходят?

— А ты как думаешь? — дед хитро прищурился. — Духи — это ведь люди, которые умерли, но не ушли. Почему они не ушли? Потому что что-то держит. Обида, боль, страх, любовь. У каждого разное. И им надо помочь уйти. А для этого надо разобраться, что случилось.