Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Я откинулся на подушку. За окном уже совсем стемнело. Где-то в коридоре слышались шаги медсестёр, скрип каталок, далёкий телефонный звонок. В палате было тихо, только радио негромко шипело помехами да третий сосед посапывал во сне. Врач мой так и не пришёл на обход.

— Дядя Стёпа, — спросил я, не поворачивая головы, — а у вас было такое? Ну, чтобы духи возвращались?

— Было, — сказал дед тихо. — Два раза. Первый раз я молодой был, глупый. Думал: ну вытолкну — и всё. А он потом возьми да вернись. Второй раз я уже опытный был, но всё равно не справился. Потому что не понял, из-за чего дух пришёл. Понял потом, когда поздно было.

— И что вы сделали?

— А ничего, — он отвернулся к окну. — Ушёл на пенсию. С тех пор духов не гоняю. Только трубы чиню. В частном порядке, соседям по дружбе.

Мы замолчали. Я смотрел в потолок, на котором желтели разводы от протечек, и думал о том, что теперь у меня есть план. Сначала нужно поискать в памяти тела, как работать с намерением, или найти свой собственный способ. Потом уже разобраться с Михалной и её обидой. И тогда, может быть, получится изгнать баньши. А лучше придумать, как вернуться домой. Хотя если я там умер, то очнуться в гробу — такая себе идея.

А ещё я думал о том, что если дед Степан прав, то моя работа — это не просто борьба с нечистью. И чтобы справляться с духами, мне придётся понимать их.

— Степан Семёнович, — позвал я шёпотом.

— Чего?

— А долго восстанавливается память после такого, как думаете? — в книгах и мультиках всегда была память старого хозяина; может, и мне повезёт, решил я.

Дед повернулся ко мне, сел поудобнее.

— У кого как. Бывает, неделя. Бывает, месяц. А у одного мужика, я слышал, больше года заняло. Но он потом всё вспомнил. Главное, ты не бойся. Если ты работал сантехником, значит, ты крепкий. Что тебе башкой стукнуться — так, мелочи.

— Спасибо, — слова старика приободрили.

— Не за что, — он лёг и натянул одеяло до подбородка. — Давай спать. Завтра меня выписывают, так что надо выспаться. Но ты, если что, заходи. Я на Девятнадцатой линии живу, дом четырнадцать, квартира два. Если квартиру не вспомнишь, спроси дядю Стёпу — тебе любой покажет.

— Зайду, — пообещал я.

Глава 5

Выписали меня через пять дней. Честно говоря, я ожидал, что валяться в больнице буду дольше. Врачиха, Анна Сергеевна, говорила про неделю, а то и больше. Но, видимо, советская медицина решала вопросы быстрее, чем я привык. Либо местный заведующий отделением решил, что моя беспочвенная, ну это он так сказал, амнезия, отсутствие серьёзных травм, не повод занимать койку. Койки, как я понял, были в дефиците, как и всё остальное в этой реальности. Нет, ну а что, я и правда жив, здоров, даже тремор прошёл после капельниц. Интоксикацию мне сняли и чувствовал я себя почти прекрасно. Не считая конечно возрастных болячек и лишнего веса, от которого была почти постоянная одышка. Решил, что начну худеть. Но вообще удивляло, как с такой работой Николаич умудрился так разжиреть.

Сегодня, как и каждое утро меня осмотрел пожилой доктор с усталым лицом и вечно сползающими на нос очками, которые он поправлял любопытным жестом, знаете, как кролик в Советском Винни-Пухе. Фамилия у него надо сказать самая что ни на есть подходящая Зайцев. Но вот с внешним его видом она ну никак не вязалась. Мужик на вид был суров и грозен, постоянно морщил лоб и хмурил реденькие брови. Выходило как по мне скорее комично. А вот когда он не гримасничал, то сразу являл собой лицо советской медицины. Строгое, угрюмое и без намёка на сочувствие.

Он методично светил мне в глаза фонариком, стучал молоточком по коленям, заставлял водить пальцем за своим пальцем и вытягивать руки перед собой. Каждый раз он хмурился, когда я напоминал, что ничего не помню, а не болею.

— Удивительное дело, — сказал он на третий день, пряча молоточек в карман халата. — Сотрясения нет. Ушиба мозга нет. Гематомы и той нет. Давление, правда, высоковато, и тремор наблюдается, но это скорее от вашего образа жизни, товарищ Громов. От переутомления, я бы сказал. Нервное перенапряжение. Вы, сантехники, словно шахтёры работаете, честное слово. Ни сна, ни отдыха. А вы ещё и злоупотребляете. Товарищ генсек не зря запретил продажу крепких напитков, но вы, я имею ввиду не только вас, — тут же успокоил меня доктор. — Перешли на пиво! — надо же, а я помню, что в моей истории в восемьдесят пятом вобще сухой закон был. Но люди всё равно находили как напиться. — Если продолжите так жить, — вырвал меня голос врача из размышлений. — То боюсь долго не протянете, — он покачал головой и пошёл прочь.

А я вспомнил как на четвёртый день меня водили на некие процедуры. Медсестра, крупная дородная баба, женщиной назвать тётю Зину не поворачивался язык, сделала укол. Лёгкий витаминный комплекс, по её словам, «для укрепления нервной системы». Ещё давали таблетки обычный глицин, кажется, и что-то снотворное на ночь. Снотворное я честно выплёвывал в ладонь, когда медсестра отворачивалась, и прятал под подушку. Не от недоверия нет просто хотелось сохранять ясность мысли. Мало ли что. После того как я не умер, а попал в это тело я то и дело ждал какой-нибудь подлянки ещё.

И вот сегодня доктор Зайцев снова осмотрел меня, на этот раз более бегло, и развёл руками.

— Физически вы здоровы, насколько это возможно при вашем образе жизни, — повторил он, присаживаясь на край соседней кровати, которая как раз вчера освободилась. — Давление понизилось, тремор уменьшился. Амнезия, конечно, осталась, но тут медицина бессильна. Вспомните всё сами, когда мозг отдохнёт. Я бы рекомендовал вам избегать стрессовых ситуаций, хорошо питаться и… — он замялся, — и воздерживаться от алкоголя. Хотя бы временно. Если будете придерживаться…

— Я и не пью, — не очень вежливо перебил доктора.

Зайцев посмотрел на меня поверх