Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Я уже хотел было отступить, но тут же додумался, если я отступлю, она кинется на детей. Они были ближе к ней и не могли убежать, сидели зажатые между трубой и стеной.

И тогда я снова вспомнил слова дяди Стёпы. «Намерение, ищи намерение».

Что ж это такое, ваше намерение, слово то знакомое, но вот не в контексте всякой магической дряни. А что если попробовать своим методом, я в конце концов хороший айтишник, может помогут мне мои знания?

Я закрыл глаза и попытался представить себе, что весь этот подвал просто компьютерная сеть. Сложная, запутанная, с кучей узлов и пакетов данных. А букарица в ней вредоносный пакет, баг в системе если хотите. И застрял он не в том сегменте сети. Ему здесь не место. А мне, как сисадмину и разрабу положено его переместить куда надо.

Так, дальше, идём дальше. Вантуз прижался к трубе, я представил, что это не труба, а магистральный канал передачи данных. И этот канал сейчас забит вредоносным мусором. Чуть надавил.

Вантуз привычно чавкнул, присасываясь к металлу. Затем начал прикидывать как я перемешаю весь мусор, удаляю его в корзину. Чищу сеть от всего лишнего. Этот было привычно.

По помещению вдруг пошёл низкий, вибрирующий гул. Он нарастал, заполняя пространство. Букарица замерла её уши прижались к башке, жёлтые глаза расширились. Она явно почувствовала, что происходит что-то не то.

И тут я понял, в чём было моё намерение.

Это у других оно в бабках, в стихах и песнях. Моё же намерение было в том, что я делал всю свою сознательную жизнь. Я кто? Я сисадмин. И я чищу сеть от мусора, отлаживаю протоколы. А вот эта тварь, она просто ещё один глюк, который нужно устранить. Логическое завершение моего представления о порядке. Нажимаем кнопку Delete и готово.

Букарица взвизгнула, заметалась по подвалу, кричала так громко что хотелось заткнуть уши и убежать, но ещё рано, пока нельзя.

— Удалить, — сказал я вслух, и мой голос прозвучал незнакомо даже для меня самого. — Вали отсюда к чёрту, где тебе самое место.

И букарица сдалась. Она развернулась и бросилась прочь, в тёмную глубь подвала. Её когтистые лапы зацокали по бетону, мокрое тело мелькнуло в темноте и исчезло за дальними стеллажами. Ещё несколько секунд был слышен её стрекот, потом всё стихло. Уж не знаю исчезла она или просто сбежала, но мальчишек я спас и это уже хорошо.

Я стоял, прислонившись лбом к холодной трубе, и тяжело дышал. Руки дрожали, хотелось курить, хотя я противник всяких там пагубных привычек, но сейчас мне очень была нужна сигарета. Потянулся уже к карману, но вспомнил, что зажигалка не работает, да и дети вон рядом. Решил, что всё таки обойдусь.

А тут ещё и вантуз выпал из ослабевших пальцев и глухо ударился о бетонный пол. Голова кружилась, перед глазами плыли красные и зелёные пятна. Я чувствовал себя так, словно пробежал десять километров без подготовки. Судорожно вздохнув вытер рукавом лоб.

— Дяденька! — раздался голос Витьки. — Дяденька, она ушла?

Я открыл глаза и выпрямился.

— Ушла, — сказал я, подбирая вантуз с пола. — Давайте выбираться отсюда. Вас там мамка ждёт, ох и надерёт она вам уши пацаны, я б на вашем месте лучше с букарицей этой остался, — я не враг, что такое мать которая перепугалась за детей я знал, мальчишкам на орехи точно достанется. Тем более с советскими то методами воспитания. А вечером ещё и батька добавит.

Когда мы выбрались на дневной свет, Валентина бросилась к сыну, схватила его в охапку и разрыдалась. Сашка тоже прижался к ней, и она обняла обоих, что-то причитая сквозь слёзы. Я стоял рядом, тяжело опираясь на вантуз, и ждал, пока она успокоится. Но вроде пока уши оставались у парней целыми, может и обойдётся, не станут их воспитывать как положено в восемьдесят пятом.

— Спасибо вам, — наконец сказала Валентина, поднимая на меня заплаканные глаза. — Спасибо, Николай Иванович! Если б не вы…

— Не за что, — сказал я. — Вы бы дверь в подвал заколотили пока. Или замок повесили. А то мало ли чего, вдруг вернётся дрянь то эта.

— Повесим, повесим, — закивала женщина. — Муж сегодня же повесит. А вы… вы как же? Говорили же вроде как память потеряли?

— Потерял, — подтвердил я. — Да вот, видимо, не всю. Руки вспомнили, как вы и сказали, — я усмехнулся, ну не руки, но ей знать необязательно.

Валентина ещё раз поблагодарила меня, сунула в руку какую-то бумажку, пробормотала что-то вроде - «приходите к нам на обед, как поправитесь, я вас пирогами угощу» — и увела мальчишек домой. Я попрощался с Валентиной и мальчишками и отправился дальше раздумывая над тем что произошло.

То, что я сделал в подвале, было… странно. Не магия в классическом понимании. Скорее, некий ментальный фокус. Я представил себе духа как проблему в сети, и моё сознание — или что-то другое? — преобразовало это в реальное воздействие. Вантуз сработал как инструмент-проводник. Или, если пользоваться терминологией этого мира, я добавил «намерение» в свою работу. И это намерение было связано с тем, кем я был в прошлой жизни. А что, неплохо вроде бы вышло. Жаль с баньши так не получится, там другая методика нужна говорят.

Но одно хорошо, мне не нужно вспоминать навыки Громова. А просто нужно найти свои собственные. И моё намерение это логика, системное мышление, понимание того, как всё работает. И если я смогу применять это к духам, у меня есть шанс не просто тут выжить, но и делать свою работу качественно.

Дом семьдесят пять нашёлся быстро. Подъезд, второй этаж, дверь с латунной цифрой «46». Я вставил ключ в замок, провернул, он подошёл, дёрнул ручку и дверь отворилась.

Квартира оказалась именно такой, какой я её и представлял судя по облику своего нового тела да тому, что помнил о Союзе.

Маленькая прихожая с зеркалом и телефоном на тумбочке. Комната метров шестнадцать с продавленным диваном-книжкой, на нём синее, в цветочек, покрывало, а за спинкой висит ковёр с оленями. У стены двухстворчатый шкаф, за ним, у окна письменный стол.

Прошёлся на кухню, там тоже всё было просто, сама комнатка крохотная, метров пять, в углу газ-плита на две конфорки,