Сантехника вызывали? - Алекс Купин

— Объясню, — пообещала левая голова, а остальные просто кивнули. — Я вообще много чего могу объяснить. Ты спрашивай, я рассказывать люблю. Пять лет с Иванычем прожил, всё знаю, что с ним было.

— Тогда давай так, — я наклонился вперёд, уперев локти в колени. — Ты мне рассказываешь всё, что знаешь о Громове, о его работе, знакомых, привычках. А я тебя кормлю, не сдаю никому и вообще веду себя как нормальный хозяин. Идёт?

— Идёт! — хором ответили три головы. — Только сначала жрать дай!

— Хорошо, — пришлось встать с дивана на котором я так удобно уселся. — Пошли на кухню. Там где-то были консервы.

Кузя деловито засеменил за мной, цокая коготками по полк. На кухне он тут же устроился на своём месте и высунул наружу все три головы. Вид у него был до того домашний и уютный, что я снова чуть не рассмеялся. Трёхголовый змей-горыныч, сидящий под кухонным столом и ждущий ужина, — это было что-то из разряда абсурда. Но, кажется, именно из такого абсурда теперь и состояла моя новая жизнь. Что может быть абсурднее сантехника который кормит Горыныча?

Почесав затылок распахнул старенький «ЗИЛ», и оглядел содержимое. Да, не густо конечно, банка кильки в томате, начатая пачка масла, засохший сыр в бумаге и пакет с какой-то зеленью. В морозилке обнаружился кусок мяса, завёрнутый в газету «Ленинградская правда». Я развернул — мясо было тёмным, с желтоватым жирком, но пахло нормально. Кажется, говядина. Но замёрзшее в кол.

— Это подойдёт? — спросил я, показывая кусок змею.

— Подойдёт, подойдёт! — закивали все три головы. — Только порежь на кусочки, я большие не глотаю. Иваныч всегда резал. И в миску положи.

Я нашёл нож, с трудом отрезал несколько кусков, по сути сделав строганину и кинул их в миску.

Кузя тут же уткнулся в неё всеми тремя головами и принялся есть, издавая довольное урчание.

А я прислонилсяк холодильнику, и смотрел на эту картину. Из всех возможных питомцев, которых я мог унаследовать вместе с телом, трёхголовый говорящий змей был, пожалуй, самым неожиданным. Но, с другой стороны, он был ещё и самым полезным. У меня теперь есть живой свидетель жизни Громова. И кажется, он не прочь поделиться информацией.

— Ну, спрашивай, — змей сытно рыгнул и довольно облизался.

Я сел за стол, поставил локти на клеёнку и приготовился слушать.

— Давай начнём с самого простого. Как я жил? Ну, Громов то есть. С кем общался? Есть ли у меня враги? Друзья? Женщины?

— Врагов у тебя нет, — деловито начала левая голова. — Ты сантехник, с тобой все вежливые. Кому охота, чтобы унитаз не чинили? Друзья… — она задумалась, — ну, Бондарев, он с твоего участка, ты к нему иногда заходил, он в соседнем подъезде живёт. Он на пенсии, но вы с ним водку пили и про работу говорили. Ещё Семёныч из аварийки, вы с ним иногда в гараже сидели.

— А участковый? Фёдор Иванович?

— Фёдор Иванович он по работе ходит, — вставила средняя голова. — Но мужик хороший, ты ему доверял.

— А женщины?

Головы переглянулись.

— Была одна, — сказала правая голова. — Но ты с ней давно не виделся. Она тебя бросила, когда ты пить начал. Сказала, не хочет с алкашом жить. Ты потом ещё сильнее запил. Но это года два назад было. Сейчас никого нет вроде бы. Ты говорил, что женщины боятся сантехников. Вот и бывшая жена ушла из-за работы твоей, ты тогда и пить начал.

— Понятно, — я задумался, выходит Громов всё таки был женат. — А ещё кто-нибудь приходит? Соседи? Родственники?

— Родственников у тебя нет, — сказала левая голова. — Мать умерла шесть лет назад, отец ещё раньше, ты ещё маленький был. Брат, но он на Дальнем Востоке служит, вы не общаетесь. Соседи да, есть. Слева Тихоновы живут, муж с женой. Они тихие, только иногда ругаются. Справа от нас бабка Марья, та вообще глухая, ей хоть из пушки стреляй. А есть, что шумят, — Кузя кивнул куда-то в сторону лестничной клетки, — это сверху. Там алкаши живут. Ты на них раза три милицию вызывал. Ты то тихий даже пьяный.

— Понятно, — кивнул делая пометки в памяти. — Значит, просто алкаши?

— Просто алкаши, — подтвердила средняя голова. — Но ты всё равно туда не лезь, они буйные, когда пьяные. Иваныч один раз пошёл за хлебом и в подъезде с ними столкнулся. Чуть не подрались.

— Ладно, учту. А теперь самое интересное. Работа. Я насколько знаю сантехник ЖЭКа номер три. Что я делаю? Кто мои коллеги? И главное — как работает магия? Ну, это наше «намерение»?

Кузя фыркнул.

— Про намерение я мало знаю. Ты мне такого не рассказывал, брал вантуз утром и шёл на работу. Вечером возвращался, иногда злой, иногда уставший, иногда пить начинал сразу, как приходил. Но я знаю, что ты в ЖЭКе главный по водяным духам. Это всё, что с водой связано. Утопленники, банники, кикиморы болотные, водяные, баньши, ну и всякая мелочь вроде ичетиков.

— А коллеги мои кто не знаешь?

— У тебя в бригаде двое, — правая голова задумалась, — Саня и Лёха. Саня он молодой, и на своём участке недавно, но иногда с тобой ходит, если нужен второй. Лёха постарше, за ним три участка, вы давно дружите. Вы вообще всем ЖЭКом дружите. У вас там, — Кузя понизил голос, — все знают, что работа опасная. Если друг друга не прикрывать, можно не вернуться.

— Ещё есть тётя Зина, — добавила левая голова. — Фельдшер в медпункте. Ты к ней часто заходил, она тебе уколы делала от давления. И пила с тобой чай.

— Полезное знакомство, — кивнул я. — А вызовы? Как я их получаю?

— По телефону, — сказала средняя голова. — У тебя в прихожей телефон стоит. Диспетчер звонит и говорит адрес. Ты записываешь и идёшь. Иногда просто приходят в ЖЭК и заявку официально оставляют. Тогда мастер даёт наряд. Но чаще звонят. Иногда конечно и на обычные вызовы ходишь, но ты редко, не тот у тебя уже уровень.

— А вантуз? Я его всегда с собой ношу?

— Всегда! — хором сказали три головы. — Ты