Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Домой я вернулся через час. Кузя встретил меня на пороге и тут же забегал вокруг, цокая коготками. Все три головы вытянулись вперёд, раздвоенные язычки пробовали воздух на вкус.

— Мясо! Мясо принёс! — завопила левая голова. — Давай, неси скорее, жрать уже хочется, мочи моей нет, — приплясывал змей вокруг меня пытаясь забраться по ноге и добраться до вожделенной авоськи.

— Тихо ты, — шикнул я. — Соседей разбудишь. У нас вообще-то алкаши сверху ещё спят, и хорошо бы, чтобы спали дальше.

Разувшись прошёл на кухню, развернул бумагу, отрезал несколько кусков и положил их в миску. Кузя тут же уткнулся в неё всеми тремя головами. Я же разложил продукты в холодильник, поставил чайник на плиту и стал ждать, пока закипит вода, нужно было и самому что-то перекусить.

Через несколько минут я сидел за столом, пил чай и просматривал газету. На первой полосе красовался заголовок: «Решения XXVII съезда КПСС — в жизнь!» Ниже — передовица о перевыполнении плана на Кировском заводе и заметка о том, как комсомольцы Ленинграда помогают убирать урожай в совхозах области. Я читал и чувствовал себя так, словно попал в музей. Только музей был реальным и требующим моего участия.

Кузя доел, вылизал миску и ловко забрался ко мне на колени, он уже совсем освоился и вёл себя весьма нагло. Три головы уставились на меня с одинаковым выражением сытого довольства.

— Вкусно, — сказала правая голова.

— Я рад, — я погладил её по маленькой чешуйчатой макушке.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила левая голова.

— Да так. Встретил соседку Михалны. Она мне кое-что рассказала.

— Что рассказала?

— Что Михална на Клавдию Петровну обижена была. И что это может быть связано с баньши. Похоже, Клавдия Петровна у нас не просто пострадавшая. Возможно, именно из-за неё всё и началось.

Кузя задумчиво засопел.

— Женщины, — изрекла наконец средняя голова. — Всегда из-за них проблемы.

— Ты-то откуда знаешь? — усмехнулся я.

— Я пять лет с Иванычем прожил! — гордо заявил Кузя. — Он мне всё рассказывал. И про жену бывшую, и про Клавдию эту. Она, между прочим, к нему несколько раз заходила, чай приносила. Говорила — одинокий мужчина, надо следить, чтобы не голодал. Но Иваныч говорил, что она просто так не приходит, у неё всегда интерес какой-то был. То трубу починить, то счётчики проверить. Иваныч не жаловался, но я-то видел: он с ней не особо хотел общаться.

— Интересно, — я отпил чая. — Значит, Клавдия Петровна ко мне и раньше захаживала? А я то думал мне показалось, что она интерес ко мне питает. И вот ведь какая, сделала вид, что мы не знакомы.

— Захаживала, — подтвердила правая голова. — Ты меня прятал и разговаривал с ней на кухне. Она всегда говорила: «Николаич, вы бы себе женщину нашли, а то пропадёте один». А ты отвечал: «Клавдия Петровна, я на своей работе женат». Она смеялась, но не уходила, пока ты ей чай не нальёшь.

— Стало быть, у нас с ней были... дружеские отношения?

— Не знаю, какие там отношения, — фыркнула левая голова. — Но она приходила, это точно. И ты её не выгонял. Хотя мог бы. Ты вообще-то не очень разговорчивый, когда пьёшь. А пьёшь ты часто. Ну, Иваныч то есть пил.

Я задумался. Картина прояснялась всё больше, Клавдия Петровна была знакома с Громовым ещё до истории с баньши. И у неё был какой-то конфликт с Михалной, который мог спровоцировать появление духа. Выходит, она знала больше, чем говорила.

— Ладно, — сказал я, вставая. — С этим разберёмся в понедельник. А сейчас у меня выходной, и я планирую заняться гимнастикой.

— Чем? — три головы уставились на меня с одинаковым недоверием.

— Гимнастикой. Ну, зарядкой. Ты же сам говорил что я отощал? То есть не отощал, а наоборот. В общем, надо худеть. И радикулит лечить. А то с такой спиной я долго не протяну. В прошлый раз я чуть не помер, когда из подвала вылезал.

Кузя фыркнул, но ничего не сказал, видимо не поверил, что я и правда намерен заняться спортом и новым собой. Я снял куртку, повесил её на спинку стула и начал разминаться. Наклоны вперёд, наклоны в стороны, повороты корпуса. Тело слушалось плохо, а после третьего наклона я почувствовал, как в пояснице что-то неприятно потянуло. Но я не останавливался. Если уж я собираюсь жить в этом теле, надо приводить его в порядок. Мужик то я ещё не старый.

Я вспомнил, как в детстве смотрел по телевизору утреннюю гимнастику. Тогда это казалось скучным и ненужным. А теперь вот пригодилось. Я делал приседания, колени ныли, но было терпимо, махи руками, упражнения на пресс. Через десять минут я уже вспотел и тяжело дышал, но чувствовал странное удовлетворение.

— Ты на меня стал похож, — заметил Кузя, наблюдая за мной с дивана.

— В смысле?

— Пыхтишь, как я. Только у тебя дыма нет.

— Спасибо за поддержку, — я сделал последний наклон и выпрямился. — Ладно, на первый раз хватит. Завтра ещё позанимаюсь. А сейчас давай-ка приберёмся. А то Иваныч то наш смотрю за порядком сильно не следил.

Я нашёл в шкафу веник и совок, подмёл пол в комнате и на кухне. Протёр пыль с подоконников, вымыл посуду, оставшуюся после вчерашнего ужина. Кузя всё это время сидел на диване и смотрел на меня с любопытством. Ему, наверное, было странно видеть, как его хозяин, который ещё неделю назад пил водку и плевал на всё, вдруг начинает делать зарядку и убираться в квартире.

Потом я вспомнил, что в ящике с инструментами должен быть молоток. И точно, нашёлся. Я подошёл к шатающемуся табурету, который так и норовил развалиться подо мной, и несколькими ударами подбил расшатанные ножки.

— Хозяин, — сказала правая голова одобрительно.

— Труженник, — поправила средняя.

— Ударник, — поддакнула левая.

— Друзья, — поправил я. — Я вам не хозяин. Мы с тобой друзья. Поэтому давай без «хозяина».

— Друзья, — повторила левая голова, словно пробуя слово на вкус. — Хорошо, как скажешь. Друзья так друзья.

Я закончил уборку и присел на диван. Кузя тут же перебрался ко мне и устроился на