Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Тот схватил со стеллажа фонарик, большой, квадратный, с жёлтым корпусом и треснувшим стеклом, и сунул в карман запасные батарейки.

Дом сорок два на Восьмой линии оказался старой пятиэтажкой с облупившимся фасадом и покосившимися перилами крыльца. У подъезда уже собралась небольшая толпа — человек десять жильцов, взволнованно переговаривающихся и показывающих на тёмный провал подвальной двери, которая была приоткрыта настежь. Иногда они звали Алексея по имени, но в ответ лишь иногда раздавался шум, но ответа от Лехи не было. Из подвала действительно тянуло холодом и выходил белый пар, как зимой из открытой бани.

— Разойдитесь! — скомандовал я, и толпа расступилась, пропуская нас к двери. — Саня, фонарь дай и стой тут, карауль.

Саня включил фонарик, щёлкнув кнопкой на боку и протянул мне. Луч света упёрся в тёмный провал, выхватывая первые ступеньки, уходящие вниз. Но оставаться на улице наотрез отказался, сказал что лучше подстрахует.

— Саня, чувствуешь? — спросил я шёпотом.

— Ага, холодно, — так же шёпотом ответил Саня. Луч фонарика заметался по стенам. — Как зимой, но откуда бы в августе такой холод? Это ж не нормально, Николаич.

— Согласен, — я двинулся вперёд, освещая фонариком стены. — Лёха! — позвал я. — Лёха, отзовись!

После знойного августа попасть в декабрь было не самым приятным делом, мороз пробирал до костей. Я слышал как замерз Саня, как стучат его зубы. Или может от страха? А может, и то и другое, но мороз был крепкий. Я и сам хорошо замёрз, изо рта валил пар, волосы встали дыбом на руках.

Мы прошли метров десять, когда я заметил кое-что очень странное. Сначала подумал что завелась плесень. Но, приглядевшись, понял, что ошибаюсь, это был иней. Белый, пушистый, как на ветках в сильный мороз, он покрывал трубы и кирпичную кладку тонким слоем, искрясь в луче фонарика. Иней в середине августа! Я провёл пальцем по ледяной корке чтобы убедиться, и на руке остался мокрый след. Воды было не так уж и много, но она была ледяная.

— Слушай, тут как в холодильнике, — сказал я, показывая Сане палец. — Ты прав, дело тут явно нечистое и скорее всего по нашему профилю…

— Николаич, смотри! — вдруг выдохнул Саня и схватил меня за рукав не дав договорить.

Я обернулся. Луч его фонарика упёрся в противоположную стену, сполз на пол и выхватил следы. Просто огромные, чёткие, похожие на крысиные.

Вот только размером каждый отпечаток был с мою ладонь, если не больше. А главное, главное следы шли от пола потом по стене вертикально, на высоте человеческого роста.

— Какие же это крысы, — прошептал Саня, и его голос дрогнул. Его рука заметно дрожала на моем рукаве, я чувствовал как его пальцы сильнее сжимают ткань моей робы.

А я вспомнил Сплинтера, вот тот точно бы мог оставить такой след. Но вслух говорить ничего конечно не стал, тут черепашек ещё не видели, будет много вопросов. Вместо этого продолжил осмотр и через минуту нашёл коллегу.

Лёха лежал в дальнем углу, у стены, скорчившись так будто пытался закрыться от чего-то руками. Разводной ключ валялся рядом и уже успел покрыться тонкой корочкой льда. Глаза у мужика были закрыты, на щеке виднелся глубокий порез или царапина, так сразу и не разберёшься.

— Лёха! — я бросился к нему, разбрызгивая воду. Саня кинулся за мной.

Я рухнул на колени рядом с мужчиной, приложил пальцы к его шее, пульс был. Живой! Повернуть вот его было трудно, замерз он видать хорошо, да и тяжелый.

— Саня, помоги! — я подхватил Лёху под мышки. — Потащили его к выходу. Живее давай, а то околеем тут.

Саня подхватил Лёху за ноги, и мы понесли его к двери. Наверху мы уложили напарника на скамейку и Саня, немного отдышавшись побежал звонить в скорую, один из жильцов любезно согласился предоставить свой аппарат. Остальные же столпились вокруг, ахали, предлагали воду, нашатырь, кто-то советовал похлопать по щекам. Но через несколько минут Лёха застонал и самостоятельно открыл глаза.

— Лёха! — я наклонился к нему. — Что там было? Что с тобой случилось? — нужно же выяснить что происходит.

— Крысы, — прошептал Лёха, облизывая пересохшие губы. — здоровенные, Иваныч крысы…

Он не договорил и снова потерял сознание. Я выпрямился и посмотрел на Саню, который как раз вернулся, запыхавшийся, но довольный.

— Скорая через десять минут будет, — доложил парнишка. — Чего он сказал?

— Крысы, — повторил я.

Глава 10

— Крысы, — повторил я зачем то ещё раз. — Здоровенные, говорит, крысы. Но я таких крыс никогда не видел. А ты? — посмотрев на Коростылëва нахмурился и принялся чесать затылок.

— Не-а… — протянул Саня вытер пот со лба рукавом и проводил взглядом карету скорой помощи, которая, взвизгнув шинами на мокром асфальте, скрылась за поворотом. На какое-то время повисло молчание.

Лёху увезли в ту же больницу, где я провалялся пять дней, на Большой проспект, в неврологию. Врач только головой покачал, увидев знакомую робу ЖЭКа. Ничего не сказал, только буркнул: «Опять вы. За прошлую неделю только четверо? По новой счет открывать?» — и велел санитарам грузить носилки. Санитары работали молча и слаженно. Видимо наша работа как в песне "и опасна и трудна. И не всякому видна". А вот у нас результаты на "лицо". Вон как Демидову приложили, может даже шрам останется. Я даже представил это лицо, как оно будет смотреться, когда еще шрам покрасневший, и как, когда полностью заживёт. Совершенно невпопад подумал, что его лицу он пойдёт, а вот если бы мне, то нет. Не то лицо у Громова, да и у меня, которым я был, не то. Типаж совершенно не брутальный, чтобы шрамы украшали, скорее смотрелись бы нелепо. А вот Алексею с ним будет хорошо, сразу видно, суровая и опасная у человека профессия. Эх, и куда меня понесло, хоть бы всё обошлось! Что-то я задумался сильно. Встряхнув головой перевёл взгляд на напарника. Тот постукивал ногой и тоже о чём-то глубоко задумался.

Я постоял, покрутил головой, двор заметно опустел. Заметил что все жильцы, поняв что представление окончено, разошлись по квартирам и теперь выглядывали на нас из-за занавесок. А кто-то делал вид что вышел покурить на балконе, или полить