Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Фёдор Иванович уже ушёл, аварийщики тоже. Саня раздавал указания жильцам: «Воду пока не включать, в подвал не соваться, завтра придёт бригада, всё починит».

Шушуны. Ещё одна тварь, о которой я никогда не слышал и которую, оказывается, истребляют аварийщики с медными колоколами и курильницами. Надо бы блокнот завести и записывать их туда. Чтобы на будущее ничего не забыть и не упустить, если придется встретиться с этими тварями еще раз. Этот мир становился всё сложнее. Водяные духи — моя епархия, подвальная нечисть — аварийная служба, плюс обычные засоры и поломки. И всем этим кто-то должен заниматься. Интересно, где еще их можно встретить? И сколько у них разновидностей?

— Николаич! — голос Сани вырвал меня из размышлений. — Я жильцам всё объяснил. Пошли дальше по вызовам? У нас ещё этот, на Малом проспекте, засор, и набережная Макарова, шум в трубах.

— Пошли, — я поправил вантуз под мышкой и двинулся следом за ним.

Саня шагал впереди, насвистывая «Катюшу» и размахивая разводным ключом в такт мелодии. Прохожие оборачивались на молодого парня, который, вместо того чтобы сидеть в душном кабинете, бодро топал по лужам с той же песней, с какой гонял кикимор. А я шагал следом и думал о том, что понедельник только начался, а у нас уже столько всего произошло, коллега в больнице, зима посреди лета и неведомые шушуны завелись. Не зря говорят, что понедельник – день тяжелый.

Впрочем, я не жаловался. В конце концов, работа сантехника в Особом отделе ЖЭКа это вам не баги править.

Глава 11

До Малого проспекта мы дошли минут за пятнадцать. Саня шагал впереди, насвистывая уже же «Три танкиста» и неизменно размахивая разводным ключом в такт мелодии.

Дом восемнадцать оказался добротной сталинкой, одной из тех, что строили в начале пятидесятых для номенклатуры и заслуженных работников. Высокий, в шесть этажей, с массивным фасадом, облицованным желтоватой керамической плиткой, кое-где уже потрескавшейся и потемневшей от времени. Окна у неё были большие, прямоугольные, с широкими подоконниками, на которых стояли горшки с геранью и фикусами, зелень тянулась к солнцу, выглядывая из-за тюлевых занавесок. Над парадным входом нависал тяжёлый бетонный козырёк, поддерживаемый двумя квадратными колоннами с едва заметными барельефами в виде лавровых венков. Лепнина на фасаде была строгой, без излишеств: несколько горизонтальных тяг между этажами да скромные розетки вокруг балконных дверей.

Я с удовольствием принялся разглядывать всё вокруг, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Внимание привлекла дверь, высокая двустворчатая, такая бы больше подошла дому на Невском, хотя и тут вписывалась органично.

В просторном вестибюле приятно пахло смесью нагретого дерева, мастики для полов и едва уловимого запаха типографской краски, будто где-то рядом была редакция газеты. Пол был выложен метлахской плиткой, этот название я запомнил от бабушки,она о ней одно время мечтала, мелкой, шестигранной, терракотового цвета с тёмными прожилками.

Где-то наверху хлопнула дверь, и женский голос прокричал: «Витя, ты уроки сделал?» — «Сделал, мам!» — донёсся ответ, многократно отражённый высокими потолками.

Пятая квартира находилась на первом этаже, слева от лестницы. Дверь была высокой, филёнчатой, с тремя прямоугольными выступами, крашенная белой масляной краской, которая успела пожелтеть и местами потрескаться. В центре — латунная цифра «5», начищенная до блеска, и такая же ручка в форме скобы. Из-под двери просачивался запах дрожжевого теста, жаренного лука и кажется рыбы.

Я нажал на кнопку звонка и где-то в глубине квартиры раздалась дребезжащая трель. Дверь открылась сразу, словно нас ждали. На пороге стояла пожилая женщина в ситцевом переднике, повязанном поверх тёмно-синего платья. Волосы у неё были убраны под косынку, завязанную на затылке, а руки в муке.

— Ой, сантехники! — всплеснула она руками, тут же подняв облачко мучной пыли. — Слава Богу! А я уж думала, не дождусь. Заявку-то ещё в пятницу подавала, а вас всё нет и нет. Проходите, проходите! Вон там, на кухне раковина, вода совсем не уходит. Я уж и вантузом пробовала, и содой, и кипятком — ничего не берёт. Может, у вас лучше получится. А то как посуду мыть, так три часа ждать пока вода стечёт. А если много? А у меня уже возраст, давление, — старушка была очень разговорчива и принялась засыпать нас деталями о своём сложном быте с засором.

Оставив Санька развлекать бабульку я прошмыгнул на кухню, местоположение которой указала хозяйка. Отметил про себя, что кухня была как и везде не очень большого размера. В углу, ближе к входу притаилась и эмалированная раковина, до половины заполненной мутной, сероватой водой. На клеёнчатом столе лежал раскатанный пласт теста и пиала с начинкой — видимо, хозяйка готовила булочки или пирожки, когда мы пришли. Пахло дрожжами, капустой и луком.

— Давно вода не уходит? — спросил я обращаясь к хозяйке что тоже пришла следом за мной, вставая у раковины и разглядывая засор. Жидкость и правда не утекала как ей и положено в трубу.

— С пятницы, — ответила женщина. — Я уж и сама пробовала, и соседа просила. Сосед у меня хороший, с инструментом, но и он не смог. Говорит что там, в трубе, что-то такое, что обычным вантузом не берётся. Может, у вас какой секрет есть? Но я ничего такого не бросала. Я всегда аккуратно, там и сеточка есть, сами посмотрите.

— Секрет у нас один, — усмехнулся Саня, приваливаясь плечом к дверному косяку. — Опыт, сейчас Николаич всё сделает, не сомневайтесь. Он у нас лучший сантехник района.

— Да ладно тебе, — я отмахнулся, но комплимент был приятен. — Давайте попробуем пробить ваш засор. Сейчас думаю всё сделаем. Мастера мы или где, в конце то концов, — я конечно старался держать лицо, но сам не был уверен что справлюсь.

Я снял куртку, повесил её на спинку стула, закатал рукава рабочей рубашки и взял вантуз. Рукоять привычно легла в ладонь — и в этот момент я почувствовал что-то странное. Нет, это не было «намерением», никакой магии или что-то такого. Просто вдруг понял, что такое мышечная память, руки точно знают как и что делать. Как держать, с какой силой прижать чашку к сливному отверстию, как сделать первое, короткое и резкое движение вниз, чтобы создать необходимое давление.

Вантуз чавкнул, присосавшись к раковине. Я надавил — раз, другой, третий.