Сантехника вызывали? - Алекс Купин

минуты через три. Лёха разлил кипяток по кружкам, мне в гранёную, Сане в «спартаковскую», себе в ту, что с цветочками, и мы уселись вокруг стола. Саня тут же полез за печеньем, а Лёха достал из кармана куртки сложенный вчетверо листок бумаги, исписанный карандашом, и протянул мне.

— Это твои вызовы на сегодня. Гавриловна говорит раз больничный закрыли, то как хошь так и вспоминай, а чтоб работа была сделана в срок. Люди ждать долго не должны. Заявок много, народу не хватает, сам понимаешь.

Я развернул листок. Несколько адресов, написанных тонким, убористым почерком: «Восьмая линия, д. 37, кв. 12 — баньши (повторный вызов)». «Малый проспект, д. 18, кв. 5 — засор канализации». «Набережная Макарова, д. 22 — посторонний шум в трубах». И ещё пара адресов, которые я пробежал глазами, но не запомнил. Почерк был тот же, что и на моей старой бумажке с адресами. Видимо, её писала та же диспетчерша.

— С баньши я сегодня разберусь думаю, — сказал я, складывая бумажку и убирая её в карман куртки. — Там, кажется, дело не только в Михалне. Клавдия Петровна тоже замешана.

— Да ладно, а что такое сделала Клавдия? — Саня присвистнул. — Которая из гастронома? С Восьмой линии? Так она ж тебя и вызвала сама! И чего, думаешь она её специально завела, чтоб ты к ним ходил? — кажется не я один подозреваю женщину во влюблённости.

— Она, — кивнул я. — И она, похоже, знает больше, чем говорит. Михална, покойница, на неё обижена была. Из-за какого-то сервиза, ещё царских времён. Мне соседка Михалны в воскресенье рассказала, Нина Павловна. Говорит, Михална перед смертью плакала, что Клавдия у неё сервиз выманила. Последнюю память о родителях.

— Сервиз? — Лёха нахмурился, отставил кружку и потёр переносицу. — Слушай, я её знал, ну Михалну то, но она про сервиз мне ничего не говорила. Вредная я тебе скажу была старушка. Постоянно на всех кляузы строчила. Я ей как-то кран менял, так она всех соседей как тот бобик облаяла. Все у неё плохие были.

— А ты что? — спросил я.

— А что я? — Лёха пожал плечами. — Я кран поменял и ушёл. Моё дело трубы чинить да унитазы, а не бабьи дрязги.

— Значит, надо будет с Клавдией поговорить, — повторил я, делая глоток чая. Чай без сахара был горьковатым, но мне он нравился именно таким.

— Поговори, — согласился Лёха. — Только не сейчас. У нас тут ещё одна проблема, я ж говорил, вызовов много. Сперва её бы как решить.

— Что за проблема?

— Да на той же Восьмой линии, — Лёха поморщился и полез в другой карман, доставая ещё одну бумажку. — В доме сорок два. Там стояк прорвало ночью, подвал затопило. Пришла заявка, — он глянул на настенные часы, — полчаса назад. Жильцы жалуются что из кранов коричневая вода идёт, в подъезде вонь стоит, а из подвала холодом тянет, будто не август, а январь. Я хотел сам сходить, дело-то нехитрое на первый взгляд: трубу перекрыть, воду откачать. Но если хотите можем вместе и пойти.

— Добро, — кивнул я. — можно и вместе. Так наверное лучше.

— Вместе это дело хорошее, — Саня встал, снял с гвоздя на стене тяжёлый разводной ключ, привычным движением пристроил его в специальную петлю на поясе. — Но время терять не будем. Мы с тобой, Иваныч давай к Клавдии, разберёмся с баньши этой. А Лёха пусть быстро заглянет в сорок второй, перекроет стояк и сразу к нам. Чтоб люди не ждали.

— Ну можно и так, — сказал я и тоже встал, подхватывая вантуз, инструмент мне был пока ни к чему, — Алексей кивнул и вышел. Он отправился на вызов, а мы еще задержались. Санька всё вопросами заваливал меня.

— Николаич, а правда говорят, ты букарицу прогнал? — спросил Саня.

— Правда, — я поставил кружку на стол, стряхнул с колен крошки печенья, не удержался и сунул таки одну в рот. — и сам не понял как вспомнил, что делать надо.

— Да ты что? — Саня замер с печеньем в руке, не донеся его до рта. — И не испугался что не знаешь как? Я вот когда на Тучковом с кикиморой схлестнулся в первый вызов то чуть в штаны не наклал. И со страху как давай «Катюшу» орать. Она меня за ногу тащит, а я ору: «Выходила, песню заводила!», и ведь помогло! Не знаю уж, то ли кикимора от моего пения обалдела, то ли и правда намерение сработало.

— Вот и я так примерно, с перепуга и вспомнил, — сказал я, постучав пальцем по виску. — Так что страх он помогает видимо.

— Ничего себе, — Саня уважительно покачал головой. — молодец ты, не зря старший в нашей бригаде выходит.

— Выходит, так, — я кивнул. — Ладно, Саня, пойдём. Сначала к Клавдии Петровне, потом с баньши разбираться. А там и Лёха подойдёт.

Мы и так собирались уже наверное минут сорок. Сашка всё никак не мог чай допить.

— Пойдём, — Саня наконец встал, сунул в рот последнее печенье, запил чаем и потянулся за своим разводным ключом, который до этого стоял в углу, прислонённый к стеллажу. — Я готов. Только давай зайдём по дороге в магазин, мне папиросы нужны. А то у меня кончилось, а без курева я на вызовах нервный. Говорят на угол болгарские завезли, хочу успеть урвать.

Мы уже направились к выходу, и я взялся за дверную ручку, как вдруг дверь сама резко распахнулась, едва не ударив меня по лбу. Я отшатнулся, и на пороге возникла запыхавшаяся женщина в сером плаще. Лицо у неё было красное, потное, волосы выбились из-под косынки, видно что бежала она быстро.

— Товарищи! — выпалила она, хватая ртом воздух и придерживаясь за дверной косяк. — Там этот, ваш! Алексей ваш, Демидов! Он к нам в сорок второй пришёл. А сейчас оттуда шум какой-то и он не откликается и не выходит. Мы его звали-звали, а он не отвечает! Может случилось чего? Я к вам сразу побежала, доложить.

Я переглянулся с Саней. Потом спросил как давно он там, женщина ответила что минут уже десять как прошло от шума.

— Ладно, пойдёмте, гражданочка, посмотрим, что там у вас приключилось, —