Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Потом повернулся от подъезда к подвалу. Пар оттуда всё ещё шёл, холодом тянуло по-прежнему. Заметил что ко мне идёт та самая гражданка в плаще, которая за нами прибегала. А ведь могла просто позвонить в контору. Баба, что тут сказать, в панику сразу и бегом к нам. Ну, хорошо, что хоть к нам прибежала.

— Вы, это, товарищ Громов, — она дёрнула меня за рукав, — а что ж там, в подвале-то? Алексей-то ваш сказал, что крысы? А какие такие крысы? У нас отродясь крыс не было. — она начала активно жестикулировать руками, показывая свое недоумение, будто это мы виноваты. — Дом новый, после войны только построили. Откуда крысы? Мы чистоту соблюдаем. Субботники как положено, санитарные нормы, — принялась она оправдываться передо мной. — Я тут управдомом буду. За всё отвечаю и могу вам сказать…

— Разберёмся, гражданочка, — не очень вежливо перебил я говорившую выставив ладонь вперед. Иначе чую, она бы мне тут ещё час рассказывала о том, как у них хорошо всё. — Вы идите домой пока. Если что будет нужно или прояснится мы вас позовём.

Она ещё пару раз безмолвно открыла и закрыла рот. Немного сощурив глаза, недовольно поджала губы и смерила меня презрительным взглядом. Недовольно вздохнув, резко развернулась и ушла, оглядываясь на подвальную дверь. Саня проводил её взглядом, потом повернулся ко мне.

— Николаич, какие ж это такие крысы после себя иней оставляют? — спросил он вполголоса. — Ты сам видел. Это не крысы. Это что-то другое. Тут явно кто-то кто по нашему профилю. — он почесал затылок, обдумывая что-то, потом продолжил. — Может этот, как его Карачун? Хотя его говорят последний раз ещё до революции видели. В Зимнем. Весь мад тамошний загубил говорят окаянный, а потом его оттуда Распутин Гришка выкурил. Он говорят с нечистью знался и мог с ней договориться.

— А ты я смотрю историю хорошо знаешь, — сказал я. — Ну то что давно этого Карачуна не было, не значит, что он опять придти не мог.

— Думаешь мог? — Саня непонимающе заморгал.

— Не знаю Санька. Но одно знаю, это были точно не крысы, — я покачал головой, для меня это было большим вопросом. Только я привык к баньши, к кикиморам, тут еще и крысоподобные существа.

Вздохнув, я уже хотел предложить вернуться в ЖЭК, как заметил вдали знакомую фигуру.

По Восьмой линии, обходя лужи и перепрыгивая через трещины в асфальте, к нам шёл Фёдор Иванович. Широкий и размашистый шаг, уверенная осанка, для его то возраста это даже хорошо, и хмурое выражение лица. Видать уже должили о случившемся, кто ж обрадуется-то. Он был не один, за ним, чуть поодаль, шагали двое мужиков в таких же синих робах, что и мы, но с другими нашивками на рукавах. И уже, когда они подошли ближе, я нашел отличия на нашивках. Они были оранжевые, с красной надписью «Аварийная служба» и символом в виде молнии, перекрещенной с разводным ключом. Газовики догадался я. А раз эти пришли, то значит что, дух огня там что ли? Но вроде морозит, а не жарит и жжёт. Странно. Или огнем выселять собрались?

Участковый подошёл, кивнул мне и Сане, потом перевёл взгляд на подвальную дверь, уперев руки в бока.

— Мне доложили уже что у вас тут опять ЧП произошло. Слушай Громов, — обращаясь ко мне, он не отводил взгляд от подвала. — Ты прямо мастер влипать в неприятности, Лёха в больнице? Что врачи говорят, сильно пострадал, жить будет? — сказал он без предисловий.

— Будет, — ответил я, переминаясь с ноги на ногу. — Сотрясение, может, и рёбра сломаны, но жить будет. Врач сказал что у него состояние средней тяжести. Через неделю выпишут, если осложнений не будет. Он нам про крыс болтал, но там Иваныч точно не крысы.

Я переглянулся с Саней, тот подтвердил, активно кивая.

— Хорошо, учтём, — Фёдор Иванович кивнул в ответ и повернулся к своим спутникам. — Семёныч, глянь, что там. Осторожнее только будьте, мне и одного ЧП хватит. Сейчас еще пол дня сидеть отписки строчить и объяснительные.

Один из мужиков, тот, что постарше, с окладистой седой бородой, густыми бровями и мощными, да как у кузнеца, руками, шагнул вперёд. В одной руке он держал фонарь, куда более мощный, чем наш, в другой, какой-то медный предмет, похожий на колокол без языка. Я пригляделся: так и есть, колокол. Только вместо верёвки снизу свисал деревянный черенок, обитый кожей.

Это они чего, звоном что ли собираются прогонять то что там сидит? Как бесов, что церковного колокола боятся? Непонятно зачем он им, но то что это инструмент сразу понятно. Ну да ладно, посмотрим, что они там увидят.

Второй мужик, помоложе, лет тридцати, с худым, вытянутым лицом и длинными пальцами, которые он постоянно сгибал и разгибал, держал в руках нечто вроде курильницы: медную чашу на цепочке. Он достал спички, чиркнув пару раз, поджег курильницу. Через пару мгновений из неё начал подниматься тонкий, струящийся дымок. Запах от дыма шёл резкий, травяной, с горьковатой ноткой — не то полынь, не то шалфей, не то что-то третье, чему я не знал названия. У меня аж в носу защипало.

— Аварийщики? — тихо спросил я у Фёдора Ивановича. — Из газовиков же?

— Они, — кивнул участковый. — Особый отдел аварийной службы. Подвалы, чердаки, теплотрассы это вот их профиль. Особенно такие сложные дела. Холод и огонь всё к ним. Так что стой пока тут, Николаич, не лезь. Пусть Семёныч разберётся. Он мастер как и ты опытный, думаю прогонит сволочей.

Бородатый, которого назвали Семёнычем, уверенно спустила к лестнице и скрылся в подвале. Наступила тишина, только по началу были слышны его шаги и всплеск воды. Мы ждали. Минуту, другую, третью. Тишина напрягала. Саня нервно переминался с ноги на ногу и крутил в руках свой разводной ключ, потом не выдержал, стрельнул у участкового папиросу.

— А в гастроном Родопи завезли, — печально произнёс он, прикуривая спичкой папиросу. — Наверное уже все разобрали.

Я посмотрел на товарища, нервный весь. Он же сам говорил, что на вызовах без сигарет никак ему. Немного подумав, да и отпустил бедолагу сбегать проверить. Ну чего парень мучится будет. Тот, поблагодарив и пообещав быстро вернуться, сорвался с места и рванул в сторону магазина. А я обернулся к товарищам