Сантехника вызывали? - Алекс Купин

— Я? — Саня обернулся на ходу и широко улыбнулся. — О, это долгая история, Николаич. Но если коротко то я можно сказать потомственный, из династии. У меня отец сантехник, дед сантехник, оба обычные, не особые. Трубы, засоры, вентиля — это у нас семейное. Меня с детства к этой работе приучали: как вантуз держать, как прокладку менять, как трубы прочищать. Я, наверное, лет с семи уже мог стояк перекрыть. Если бы не школа, пошёл бы в ЖЭК с четырнадцати лет.

— А в Особый как?

— А это случай вышел забавный, сейчас расскажу, — Саня закурил новую папиросу, прикуривая от старой, и выпустил струйку дыма. — Мне тогда девять лет было. Мы к тётке в гости поехали, в область, под Тосно. Дом у неё старый, ещё до революции строенный, с подполом и своей баней. И вот сидим мы, чай пьём, а из бани вдруг вой. Я сначала думал — ветер, а тётка побледнела вся и говорит: «Кикимора». А я что, я ж пацан, мне интересно. Ночью, пока взрослые спали, я прокрался в баню и своими глазами увидел, как она из лохани вылезает. Мокрая, зелёная, она меня заметила, зашипела и обратно в воду.

— И что дальше? — я невольно заслушался. Саня рассказывал так живо, что перед глазами вставала картинка: тёмная баня, лохань с водой, и оттуда вылезает кикимора.

— А дальше я отцу рассказал, — продолжал Саня. — Думал, он меня за уши оттаскает за то, что ночью в баню полез. А он серьёзно так выслушал и говорит: «Ну, Санька, раз ты их видеть начал, значит, быть тебе особым сантехником. Обычные-то духа не видят, пока они сами не покажутся. А ты сам, без приглашения. Это дар». И отвёз меня к Семёнычу — тому самому, что сегодня в подвале шушунов гонял. Он тогда ещё не старший аварийщик был, а так, мастер. Отец ему говорит: «Учи парня, у него глаз открылся». Ну, Семёныч меня и взял. Сперва просто заставлял вантузом работать, потом «намерение» объяснял. Я долго не мог, у меня только после «Катюши» получаться начало. А потом втянулся. Так вот и учиться пошел, ну и работаю.

— Ничего себе, — сказал я. — Значит, ты уже давно духов видишь, и че говоришь, их не все видят?

— Ага, — Саня кивнул. — С того дня и вижу. Правда, поначалу только на подхвате, со старшими, смотрел, думал хочу ли. А потом, когда в ПТУ отучился, и сам стал выезжать. Ну, не сразу, конечно. Поначалу меня одного только на бытовые вызовы посылали: трубы, засоры. А потом уже, как опыт появился, и духов доверять стали. Я, знаешь, Николаич, сколько тварей перевидал за эти годы — тебе и не снилось. Хотя ты-то, наверное, и побольше моего. Ты я слышал тоже с самого пту пошел, и видел их и раньше.

Я усмехнулся. Если бы Саня знал, что «Николаич» перевидал за свою жизнь только одну букарицу и одного трёхголового змея, он бы, наверное, удивился.

— А вызовы, — сказал я, — они все разные, да? Я заметил уже — с баньши одна история, с букарицей другая, а этот засор — вообще третья.

— Ну да, — Саня кивнул и принялся загибать пальцы. — У нас вызовы трёх типов бывают. Первый — бытовые, как сейчас. Засоры, поломки, протечки. Это простая работа руками, вантузом или ключом, никакой магии. Второй — мелкие духи: букарицы, ичетики, кикиморы бездомные. Тут уже вантузом и намерением надо. Третий — сущности, которые привязаны к человеку или к месту. Вот как наша баньши. С ними вантузом не обойдёшься, тут головой работать надо. Причину найти и устранить. Иначе они даже после выталкивания вернутся.

— Понятно, — я кивнул. — Спасибо, Сань. Это полезно знать.

— Да не за что, — он махнул рукой. — Ты, Николаич, главное вспомни что у нас работа опасная, но если друг друга прикрывать, то всё получится. Лёха вон поправится — и снова в строй. А пока его нет, я тебя прикрою.

Я снова усмехнулся и подумал, что Саня — отличный напарник. Молодой, болтливый, но надёжный. Мы подошли к дому двадцать два по набережной Макарова. Здание было старым, ещё дореволюционным, с видом на Неву. В парадной нас уже ждала женщина — сухая, строгая, в пенсне, похожая на учительницу. Она доложила, что шум идёт из ванной комнаты: по ночам в трубах что-то воет и скребётся, мешает спать. Мы поднялись в квартиру, и я уже привычно взялся за вантуз, надеясь, что и в этот раз руки вспомнят.

Причной шума в трубах оказался ичетик — мелкий, с кулак размером, мохнатый и злой. Он застрял в колене трубы и никак не мог выбраться. Я применил «намерение» снова представил его как сбой в системе и нажал мысленный Delete. Ичетик взвизгнул, вылетел из трубы, пролетел через всю ванную и исчез где-то в тёмном углу за стиральной машиной. Саня попытался его поймать, но тот ушёл в щель.

— Ичетики — они такие, — философски заметил Саня, выпрямляясь и отряхивая колени. — Противные, но не опасные. Если один — это ерунда. Главное, чтобы стая не завелась, как тогда у дяди Стёпы на Обводном.

Я вспомнил историю с пальцем дяди Стёпы и невольно поёжился. Да, стая ичетиков это вам не шутки. По словам Санька выходило что про нее знали многие. Видать рассказывали друг другу.

Мы закончили вызов, попрощались с хозяйкой и вышли на набережную. Солнце уже поднялось высоко, и лужи на асфальте начали подсыхать. Нева блестела вдалеке, и ветер с залива приносил запах воды и водорослей.

— Ну что, Николаич, — Саня закурил очередную папиросу и выпустил дым в сторону реки, — теперь к Клавдии? Или пообедаем сначала? У нас перерыв по плану с часу до двух, а сейчас уже без четверти.

Я глянул на часы, по тем временам модные, Монтана, найденные в квартире Громова. Без четверти час. День пролетел незаметно.

— Давай перекусим, — согласился я. — А потом к Клавдии.

Глава 12

К Клавдии Петровне мы в тот день так и не попали.

После набережной Макарова мы с Саней зашли в столовую на Среднем проспекте, такую знаете советскую столовку, с длинными столами, покрытыми пластиком, раздаточной линией и