Сантехника вызывали? - Алекс Купин

— А, домового, — Саня кивнул с пониманием. — У меня у бабушки в деревне домовой был. Она ему молоко ставила. Хороший был домовой, тихий. Только иногда по ночам гремел посудой, если бабушка забывала ему налить. А твой какой был бы как думаешь?

— Мой был бы просто ленивый, как я, так что всё равно я бы проспал — я усмехнулся про себя, представив, как Саня отреагировал бы на трёхголового змея, живущего под батареей. — Ладно, давай вызовы. Что там у нас сегодня? А то я так понимаю нам разнарядку уже без меня дали.

Саня кивнул и протянул мне листок от Гавриловны. Сегодня вызовов было меньше, чем вчера: «Набережная Макарова, д. 22 — посторонний шум в трубах (повторный вызов)», «Восьмая линия, д. 37, кв. 12 — баньши», «Средний проспект, д. 19 — засор канализации». Я пробежал список глазами и нахмурился.

— Набережная Макарова, двадцать два, — прочитал я вслух. — Мы ж там вчера были. Ичетика выгнали. Опять шумит что ли?

— Ага, — Санька допил чай и поднялся. — Гавриловна сказала что жиличка снова звонила. Говорит, шум не прекратился. Может, второй ичетик завёлся? Или мы того не выгнали?

— Может, — согласился я, хотя внутри что-то подсказывало: второй ичетик — это было бы слишком. — Ладно, пойдём. Навестим старую знакомую раз она так хочет нас увидеть. А может тебя? — решил подколоть я парня, отчего тот густо покраснел.

Дом двадцать два по набережной Макарова стоял прямо у воды. Отсюда было рукой подать до Невы, и ветер с залива продувал набережную насквозь, принося запах водорослей и мазута.

— Ну наконец-то, — вместо приветствия сказала женщина, открывая дверь. — Я уж думала, не придёте. У меня вчера после вашего ухода снова началось. Сначала тихо было, а потом — как заплачет кто-то. Да так жалобно, так тоненько… Я всю ночь не спала. Вы уж разберитесь товарищи! И чтоб в этот раз качественно, а то я знаете жаловаться стану.

— Разберёмся, — пообещал я подумав о том, что очень уж любят советские люди жаловаться.

Мы с Саней прошли в ванную. Я приложил ухо к стояку. И уловил едва слышный звук. Он шёл откуда-то снизу, из глубины дома, и был похож на тихий, протяжный плач. Как будто глубоко в трубах ребёнок всхлипывал. Но такого же быть не может? Не может, а значит скорее всего по нашей части это дело.

— Саня, — позвал я шёпотом. — Слышишь?

Саня приложил ухо к соседней трубе и через минуту кивнул.

— Слышу. Но что понять не могу, по развели вы тут гражданочка всякого, — обратился он к хозяйке.

— Скажите, — спросил я осторожно, — а в этом доме кто-нибудь умирал в последнее время?

Женщина поправила пенсне и поджала губы.

— А почему вы спрашиваете?

— Это важно для… для диагностики, — сказал я. — Тут понимаете дело тонкое, всякое бывает…

— Год назад, — перебила она. — в третьей квартире был случай. Вдова осталась, Анна Фёдоровна. Муж у неё был рыбак, погиб в море во время шторма. С тех пор она сама не своя, всё плачет и плачет. Мы уж и так, и эдак, а она ну никак не утешается. Женщина молодая ещё, тридцать пять всего, а живёт затворницей. Из дома почти не выходит.

Я переглянулся с Саней.

— Плачет, говорите. А где именно эта квартира?

— На первом этаже, прямо под нами.

— Спасибо, — я взял вантуз. — Саня, пошли прогуляемся.

Мы спустились на первый этаж и постучали в указанную квартиру. Дверь открылась не сразу, сначала за ней послышались тихие шаги, потом звук отпираемого замка. На пороге стояла женщина, она была действительно молодая, но выглядела старше своих лет из-за бледности и тёмных кругов под глазами. Волосы у неё были собраны в небрежный пучок, платье тёмное, простое, а в руках она машинально теребила край шерстяного платка.

— Вы из ЖЭКа же? — спросила она. — Но у меня всё в порядке. Трубы не текут.

— Мы по другому делу, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Ваша соседка сверху жалуется на шум в трубах. Говорит — плачет кто-то. Можно нам осмотреть стояк? Он у вас на кухне или в ванной?

Женщина посторонилась, пропуская нас.

— В ванной. Проходите конечно, но там всё в порядке.

Ванная в её квартире была маленькой. Но стоило мне переступить порог, как я почувствовал холод. Сашка тоже устроился рядом, послушал, подумал и изрёк.

— Плакальщица тут Иванович завелась, зуб даю она! — после чего пришлось нам перекрывать воду и разбирать трубы, коллега мой оказался прав.

Внутри трубы, скорчившись в самом колене сидела небольшая фигурка. Которая и издавала тот самый звук, который мы слышали наверху. Плакальщица не была злой по словам Санька. Она вообще не была живым существом в обычном смысле. Это был дух горя, сгусток тоски, который питался печалью хозяйки квартиры и рос, разбухая от слёз.

— Анна Фёдоровна, — позвал я когда мы убедились что нашли причину.

Женщина стояла в дверях ванной, кутаясь в платок и глядя куда-то мимо меня.

— Можно вас попросить на минутку?

Она нехотя подошла. Саня, понимая, что мне нужно поговорить без свидетелей, деликатно вышел в коридор. Хороший он парень, знает что сам не сможет так и не лезет.

— Скажите, — начал я осторожно, — ваш муж… он был рыбаком ведь, так?

Она вздрогнула и подняла на меня глаза.

— Откуда вы знаете?

— Соседка сказала. И ещё я слышу, как журчит вода в ваших трубах. Не просто шумит, а будто бы плачет. Так бывает, когда в доме долго живёт горе. Оно оседает в стенах, в трубах, в воздухе. И рано или поздно привлекает… некоторых существ. Вот и в вашем случае, — договорить мне не дали.

— Существ? — она побледнела ещё больше.

— Да, в вашей трубе поселился мелкий дух, — сказал я как можно спокойнее. — Плакальщица называется, она питается печалью. Ваша тоска по мужу привлекла её, и теперь она живёт в трубе и плачет по ночам. А соседи нам жалуются.

Анна Фёдоровна долго молчала, глядя в пол. Потом подняла руку и