Сантехника вызывали? - Алекс Купин

class="p1">Через пару минут дверь открылась. Клавдия Петровна стояла на пороге в своём неизменном ситцевом халате — на этот раз не в пионах, а в синих васильках по белому полю. Бигуди отсутствовали, волосы были просто прибраны под косынку. Она выглядела удивлённой, но не испуганной, а скорее, обрадованной моему, в этом я не сомневался даже, приходу.

— Николаич! — она всплеснула руками. — А я уж думала, вы забыли про меня! Проходите, проходите. Вы один?

Я обернулся, Сани за моей спиной не было. Видимо, он решил подождать на лестнице, чтобы не мешать разговору. Я мысленно поблагодарил его за тактичность. Разговор предстоял тяжелый и балагур Коростылёв мог его испортить. Башковитый парень, сам всё смекнул.

— Один, — сказал я. — Напарник внизу подождёт. Можно мне к вам войти?

— Конечно, конечно! — она засуетилась, пропуская меня в коридор. — Я как раз собиралась чай ставить. Вы голодный? У меня пирог с капустой, утром испекла. Садитесь на кухне, я сейчас всё приготовлю.

Я прошёл на кухню. Сегодня здесь было светлее: солнце пробивалось сквозь занавески, и кухня выглядела почти уютной. Почти — потому что из туалета, дверь в который была приоткрыта, доносился едва слышный, тоскливый вой. В прошлый раз я его не слышал.

Клавдия Петровна поставила чайник, достала из буфета тарелки, нарезала пирог. Я же послушно сел на табурет и поставил вантуз у стены. Через несколько минут передо мной стояла кружка с чаем, сахарница и большая тарелка с пирогом — румяным, слоёным, истекающим капустным соком.

— Кушайте, Николаич, — сказала Клавдия Петровна, усаживаясь напротив. — А то вид у вас усталый. Небось опять по вызовам бегали весь день. Ну и работа у вас я вам скажу, сложная, но мужская. Такая знаете не каждому ведь под силу будет. Я вот всё смотрю на вас и восхищаюсь, ничего то вы не боитесь, — заливалась она соловьём. Ну точно глаз на мужика положила. Но и мы не лыком шиты, мы тут по делу, так что ее влюблённость только на руку может быть.

— Бегал, — признался я, пробуя пирог. Тот оказался отменным, тесто тонкое, начинка сочная, с лучком и яйцом. Не хуже, чем у Софьи Марковны. — Сегодня вот на набережной были. Шум в трубах у одной женщины. Разобрались и к вам пошли.

— Вот и славно, — она кивнула и принялась рассказывать о своём. Сперва о гастрономе, о том, как завезли в него финское масло и очереди стояли на полквартала, о том, что начальство обещает премию к октябрьским праздникам. Я слушал вполуха, разглядывая кухню.

И тут мой взгляд упал на сервант что стоял в углу, он был старый, дубовый, с застеклёнными дверцами. За стеклом виднелась посуда: чашки, блюдца, сахарница. Всё было выставлено аккуратно, ровными рядами, но один предмет сразу привлёк моё внимание. Это была чайная чашка, красивая надо сказать, сама тонкая, фарфоровая, с синим узором и золотым ободком. Рядом с ней стояло блюдце с пастушками, о которых и говорила, Нина Павловна.

Я отпили постарался, чтобы голос мой звучал без излишнего любопытства, вроде как так, между делом.

— Красивый сервиз у вас, Клавдия Петровна. Откуда такой? Я бы себе для гостей тоже взял.

Она замерла. Всего на секунду, словно бы окаменев, но я это заметил. Рука с чайной ложечкой дрогнула, взгляд метнулся к серванту, потом обратно ко мне, губы чуть поджались.

— От матушки остался, покойной, — сказала она, и голос её прозвучал чуть тише, чем раньше, до того она говорила громко, махала руками, а ту вся сникла. — Давно уже померла, я её почти не помню. А он вот стоит родимый. Так что такой вы уже нигде не достанете.

Я кивнул и ничего не сказал. Продолжал пить чай как ни в чём ни бывало есть пирог и слушать, как Клавдия Петровна, чуть запинаясь, быстренько переводит разговор на другую тему. Женщина заговорила о погоде, о том, что август в этом году холодный, и как бы осень не наступила раньше срока. Она явно не хотела говорить про сервиз, а я и не стал настаивать. Вспомнил совет дяди Стёпы: не наезжай, а разговаривай. Пусть сама расскажет, когда придёт время. Но время видать ещё не пришло.

Я попрощался и вышел. И как только за мной закрылась дверь, из туалета снова донёсся вой. Как будто баньши ждала, пока я уйду, чтобы выплеснуть всё то, что сдерживала при мне. Да уж, кажется она и правда изводит именно Клавдию из вредности.

На лестнице меня встретил Саня и тут же шмыгнул ко мне.

— Ну что? — шёпотом спросил он.

— Сервиз у неё, — так же шёпотом ответил я. — В серванте стоит, так Клавка мне сказала — от матушки достался, но зачем врёт то?

— От матушки? — Саня приподнял брови. — А Михална говорила ты сказал царских времён, от прабабки мол ей он остался, так ведь?

— Так так то оно так, — кивнул я. — Вот и разбери их баб кто врёт!

Глава 14

Следующий вызов мы получили едва успев спуститься от Петровны. Только всё обсудили, Санька отправился за угол, закурить очередную папиросу, нет, ну вот что ему так нравится смолить эти вонючие бумажки? Я стоял чуть в стороне обдумывая про себя разговор с хозяйкой квартиры. Врала она про сервиз или нет? И если врала — то почему? Но конечно же ответа на этот вопрос у меня не было.

— Николаич, глянь, — Саня тронул меня за плечо. А я и не заметил, погружённый в свои мысли как он подошёл.

По Восьмой линии к нам бежал парнишка лет двенадцати, вихрастый, в застиранной рубашке навыпуск поверх замызганных шорт и сандалиях на босу ногу. Он остановился перед нами, тяжело дыша, и выпалил.

— Который из вас дяденьки будет Громов? Ну тот который сантехник? Меня тётя Гавриловна прислала! Сказала передать вам что у вас срочный вызов! На Петроградскую сторону ехать надо, там коммуналка, у них в ванной что-то завелось! Она сказала что транспорт уже внизу, шофёр ждёт! И поторопитесь! — мальчонка забавно картавил и чуть шепелявит из-за отсутствующего переднего зуба. А я вспомнил как дед рассказывал, что во времена его детства было особым шиком плевать через такую вот дырку. И чего только в голову не придёт.

— Петроградская