Сантехника вызывали? - Алекс Купин

неожиданно сказал Ильич. — Ты ж меня знаешь, я тебе сколько лет молоко носил. И туда носить буду. Раз в неделю, как положено. И говорить приходить буду, мне ж тоже скучно одному. А на следующий год я в деревню еду, мне сын домик обещал выбить и тебя заберу, в настоящую баню.

Банник уставился на него, потом посмотрел на меня.

— В баню настоящую я хочу, так уж и быть согласен, но коли обманите! И ещё, веник мне новый дадите? Мой-то уж весь облез.

— Дам веник, — кивнул бывший банщик. — У меня на антресолях два берёзовых лежат, ещё с прошлого года. Хорошие, духмяные.

Банник ещё немного подумал, потом кивнул.

— Ладно. Но если обманете, — поверил он. — я к вам обратно приду. И тогда уж точно всех отсюда выживу!

Я вышел из ванной и сообщил жильцам, что банник согласился на переезд. Новость встретили с облегчением, хотя некоторые смотрели на меня с подозрением и кажется до конца не верили, что всё пройдёт так гладко.

Договорившись о всяких мелочах мы втроём, я банник и Ильич, Санька остался успокаивать жильцов, спустились в подвал. Котельная тут была большая, духу должно понравиться.

Банник спустился последним, принюхался, чихнул пару раз, поругался что тут мазутом пахнет, но решил что так и вправду лучше, чем ругаться с соседями с риском что его ликвидируют.

— Тут хорошо, — признал он. — Тепло и вода журчит, воняет невкусно, но да ладно, тут пока жить буду. Но про молоко не забудьте. И про веник, — погрозил он когтистым пальцем старому знакомому.

— Не забуду, — пообещал Степан Ильич. — И про молоко и про баню тоже.

Мы оставили банника обустраиваться на новом месте и поднялись обратно. Жильцы встретили нас как героев, мужик в майке тряс мне руку, его жена предлагала чай, а кто-то из соседей уже побежал за бутылкой. Я от чая отказался, и так уже дважды за день пил, а Саня, уже давно согласившийся сидел на кухне в окружении благодарных жильцов, и уплетал бутерброды с колбасой.

— Николаич, — сказал он, когда мы наконец вышли на улицу, — а ты знаешь, что ты сейчас сделал?

— Что?

— Ты духа не изгнал. Ты его переселил. Это ж, почитай, высший пилотаж. Так не каждый может. Второй раз за неделю! Голова ты Николаич, голова! — меня всё интересовало почему Николаич, когда я Иванович, но спросить как-то побоялся, может тут так принято и я своим вопросом себя выдам.

— Так он же почти человек, — сказал я. — Просто характер вредный, — вспомнив слова Ильича повторил за ним.

Глава 15

— Вставай, кому говорю! — что-то толкнуло меня под бок.

— Не видишь что ли, он дрыхнет без задних ног.

— Дрыхнет, потому что вчера опять до ночи по вызовам бегал, дайте ему поспать, — по телу затоптали когтистые лапки.

— А нас не покормил!

— И не покормит, пока не разбудим! Вставай оглоед!

— Подвинься, дай я ему в ухо дыхну, — лапки переместились выше и я почувствовал, как в правое ухо ударила струя горячего воздуха, пахнущая серой, после чего я резво подскочил. Передо мной, устроившись прямо на моей груди, сидел Кузя, который крепко уцепился коготками за майку чтобы не свалиться, все три головы смотрели на меня с одинаковым выражением праведного гнева. Левая злобно щурилась, средняя дымила, а правая часто-часто моргала, и как будто пыталась что-то высмотреть в моём лице.

— Ты чего творишь? — прохрипел я, отмахиваясь от дыма которым заволокло комнату, маленький, а дымит как тепловоз.

— Будим если ты не заметил, — невозмутимо ответила средняя голова и выпустила ещё одну струйку, на этот раз в потолок. — Ты сам просил. Вчера вечером, когда вернулся сам сказал, разбуди завтра пораньше.

— Но я наверное не просил чтобы мне в ухо дышала ящерица переросток, будто бы она дракон.

— А я кто? — левая голова склонилась набок. — Я и есть дракон. Пусть маленький, но дракон. И дым у меня есть как ты заметил. Между прочим, я чистокровный горыныч, а ты меня обзываешь. Обидно, знаешь ли. Я могу и огнём если сильно разозлюсь.

— Не дракон, а змей, — поправила правая, не переставая моргать. — И в общем ты сам виноват. Вчера поздно пришёл, мяса дал мало. А нам, между прочим, без мяса нельзя. Мы хищник если ты этого ещё не заметил, — мы хищник, прям мы — Николай второй. — У нас обмен веществ такой, что мы кушать хотим постоянно. А ты не просыпался, вот нам и пришлось пойти на крайние меры.

— Вы попрошайки, — я окончательно проснулся, спустил ноги на пол и потянулся. Спина привычно заныла радикулит, чтоб его, но уже не так сильно, как неделю назад. Может, гимнастика и правда помогала. Я уже неделю делал по утрам наклоны и приседания, и, кажется, тело понемногу начинало слушаться. — Ладно, Кузя, спасибо, что разбудил. Пошли, хищник, покормлю вас что ли.

— О! — все три головы уставились на меня с удивлением. Левая даже перестала щуриться, а средняя на секунду перестала дымить. — Спасибо? Ты нас благодаришь? Вот так вот просто взял и сказал «спасибо»?

— Ну да. А что такого? — я и правда не понимал, а что собственно говоря не так.

— Иваныч нас никогда не благодарил, — задумчиво произнесла левая голова. — Просто молча давал мясо, трепал по загривку и уходил на работу.

— Иваныч вообще был неразговорчивый и угрюмый, — подтвердила средняя.

— А этот разговаривает. И спасибо говорит. И не пьёт.

— И не храпит, — вставила левая. — Я за пять лет ни одной ночи не выспалась, а тут — тишина, покой, благодать.

— И гимнастику ещё делает, — подхватила средняя и выпустила колечко дыма. — Я сначала думал что очередная блажь, ну как эти, марки помните же? А потом смотрю и правда занимается каждый день.

— Ладно, хватит меня нахваливать, — я встал и направился в ванную. — Сейчас умоюсь, покормлю вас и на работу. У нас сегодня Лёха возвращается, надо быть вовремя. Неудобно перед коллективом будет думаю, старший смены, а опаздывает каждый день. Кстати, а как правильно, вас или тебя? А то вы вроде