Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Он замолчал, глядя в окно на проплывающие дома.

— Я потом в техникум пошёл, на бухгалтера выучился. Сейчас в тресте работаю, на Невском. А ты, ну как я и говорил, ты в ремесленное, после него завербовался куда-то на Север, я уж и не помню. Потом армия, стройбат. А когда вернулся то сразу вроде пошёл в ЖЭК. Мы с тех пор и не виделись почти. Я как-то раз тебя на улице встретил, лет десять назад, но ты был не один и торопился куда-то. Я окликнуть не успел. А тут смотрю вроде ты, думаю дай подойду.

— А я сейчас на Васильевском работаю, — сказал я. — Всё там же.

— Значит, судьба не забросила далеко, — Елисеев улыбнулся. — Слушай, Коль… как-то и спросить что ли неловко, ты хоть женился?

— В разводе вроде как говорят, из-за работы моей ушла, — вдаваться в подробности я не стал, так как попросту их не знал. Но тема деликатная, так что должно проканать решил я, и был прав.

— Понятно, — протянул школьный приятель. — Ты вот что: если захочешь — заходи в гости. Я на Пятнадцатой линии живу, дом двенадцать, квартира восемь. У меня если что семья, жена, двое пацанов, но они против не будут. Посидим, чаю попьём, я тебе фотографии покажу наши школьные. Может, чего и вспомнишь.

— Зайду, — пообещал я. Нет, ну а что, нужно вливаться в эту жизнь. Назад мне похоже всё-таки попасть не светит.

Трамвай замедлил ход, и Елисеев поднялся.

— Моя остановка. Ты, Николаич, держись. Память, знаешь, она штука такая: может и не вернуться, а может в самый неожиданный момент нахлынуть. У меня дядя после контузии год ничего не помнил, а потом раз, и всё вспомнил. Так что не отчаивайся. Ну всё, бывай. Увидимся!

Он пожал мне руку, подхватил портфель и вышел. Я проводил его взглядом. Школьный друг, человек, который знал Громова — нет, Кольку — с детства, помнил его способным мальчишкой, решавшим задачи быстрее всех. Да уж, жизнь штука сложная, такой парень и вдруг стал пьющим мужиком, с чего бы это?

В этих размышлениях я доехал до нужной остановки и вышел в районе новостроек. Вокруг меня, высились панельные девятиэтажки, выстроившиеся ровными рядами, как спичечные коробки. Серые и почти неотличимые друг от друга. Нужный дом я нашёл не сразу, для меня они все были на одно лицо. Лифт ещё не работал, так что на седьмой этаж пришлось подниматься пешком. Меня кажется преследовало проклятие, заставляющее больше ходить. Иначе как объяснишь, что почти везде куда ни приду лифт или сломан или ещё не запущен. А то и вовсе отсутствует.

Нужная мне квартира была стандартной, обитой коричневым дерматином, с глазком на уровне лица. Я нажал на кнопку звонка, и где-то в глубине квартиры раздалась тихая мелодичная трель.

Дверь открылась не сразу. Сначала я услышал шаги, потом женский голос — молодой, резкий — крикнул: «Мама, это опять небось к вам пришли!» — и только после этого дверь распахнулась.

На пороге стояла Нина Павловна, в лёгком ситцевом халате с ромашками поверх которого был повязан передник. Она прищурилась, узнавая меня, и всплеснула руками:

— Товарищ Громов! Вот так гость! Проходите, проходите, чего ж на пороге стоять! Леночка, помнишь я рассказывала тебе о сантехнике, что разбирается с делом Михалны, с Васильевского. Так это вот он и есть. Зашёл навестить старуху.

С кухни выглянула молодая женщина в фартуке — видимо это и была невестка, Лена. Она окинула меня оценивающим взглядом и снова скрылась в кухне, где что-то гремело и шкворчало на плите.

Квартира была крохотной, обычная типичная «двушка» в панельном доме, но очень уютной. В прихожей на вешалке висели детские курточки, на полке стояли учебники. Нина Павловна провела меня в гостиную, где стоял старенький диван, накрытый пледом, и круглый стол под вязаной скатертью. В углу, на тумбочке, пристроился телевизор «Рубин», а рядом с ним глянцевый горшок с фиалкой.

— Садитесь, садитесь, — засуетилась Нина Павловна, пододвигая мне стул. — Чаю?

— Не стоит, — сказал я, усаживаясь. — Я ненадолго. Хотел поговорить про Михалну, и тут до меня дошло, что я не знаю как её звали. Решил исправить эту оплошность и спросить у Нин Палны.

Женщина замерла, потом медленно опустилась в кресло напротив.

— Ой, знаете, а я даже не знаю мы как-то привыкли, Михална да Михална, — повторила она. — А вы всё-таки решили разобраться?

— Решил, — кивнул я. — Баньши до сих пор же в квартире Клавдии Петровны. Я у неё был, видел там чашечку очень похожую на ту что вы мне описывали. Но Клавдия сказала, что это от матушки. И я уже и не знаю, кому верить.

Нина Павловна вздохнула и сложила руки на коленях.

— Что ж, — сказала она, — я расскажу вам всё, что знаю. Только вы слушайте внимательно. Это история длинная. Я могу повторяться, уж простите старческую память.

Женщина помолчала, собираясь с мыслями, и начала рассказ.

— Начну я с начала, Михална и Клавдия дружили много лет, как Клавка переехала так начали общаться. Лет десять наверное точно, если не больше. Михална жила одна, мужа своего она ещё в блокаду потеряла, сын женился уехал на Север, ну это вы наверное знаете, и писал редко. Дочка её, та и вовсе в Москву подалась, вышла замуж и забыла про мать совсем, — этот поворот меня удивил, про дочь мне никто не говорил. — Михална болела, ноги у неё отказывать начали, она почти и не спускалась последние годы на улицу. А Клавдия хоть и вся в делах, в заботах, но находила время забежать к старушке. Она ж в гастрономе работает, всех знает, всё может достать. Она Михалне помогала всячески, и продукты приносила, и врачей вызывала, в аптеку бегала. Я сама видела, как она к ней с сумками ходила.

— Значит, они были близки? — в этот момент я представлялся себе сыщиком, что напал на след.

— Михална видать в ней дочку видела, — Нина Павловна кивнула. — Я, бывало, зайду к Михалне, а у неё Клавдия сидит, чай пьют. Михална всегда рада