Сантехника вызывали? - Алекс Купин

Вода в раковине дрогнула, пошли пузыри, в этот моменты надавил ещё раз, уже сильнее, и вдруг где-то глубоко в трубе что-то хлюпнуло, забурлило, и вода с протяжным, жалобным, я бы даже сказал, стоном начала уходить, закручиваясь маленькой воронкой.

— Ой, уходит! — всплеснула руками хозяйка. — Уходит, родимая! Спасибо вам, товарищ! А я уж думала, придётся трубы разбирать, а у меня, видите, тесто подошло, пирожки печь буду… — она посмотрела нас, смахнула что-то полотенцем со стола. — А может чаю? У меня первые как раз подошли. Вы же наверное не обедали ещё, садитесь. Не стесняйтесь. Я вам хоть покормлю.

— Не за что, — я выпрямился и вытер лоб рукавом.

— Я ж говорил! — Саня хлопнул меня по плечу. — Руки помнят, даже если голова забыла! Ты, Николаич, не переживай. Вспомнишь всё, дай срок. Месяц-другой, и будешь как новенький, — коллега довольно хрюкнул,будто бы в том была его личная заслуга.

Я кивнул, хотя уверенности у меня было не так много как у него. Но этот вызов показал, что что-то да я могу всё таки, а значит и с остальным должен справиться.

Я ещё раз протер лоб рукавом и оглянулся на Саню. Тот снова отошел и с интересом принюхивался. Запах пирожков, который раньше просто витал в воздухе, теперь стал густым и настойчивым — хозяйка как раз открыла духовку, чтобы проверить первую партию.

— А может, и правда чаю? — негромко спросил я у Сани. — Перерыв у нас всё равно скоро.

— Я только «за»! — оживился тот. — От пирожков такой дух, что у меня аж в животе заурчало. Пожрать я Иваныч не дурак, так чего отказываться от столь приятного приглашения.

Хозяйка, услышав это, просияла и тут же засуетилась у стола.

— Садитесь, садитесь! — она смахнула полотенцем невидимые крошки с клеёнки, поправила скатерть. — У меня пирожки разные, есть с капустой и яйцом, горячие ещё. И с повидлом есть, вчерашние, но вкусные, я вам сейчас и тех и других дам. Чайник только-только вскипел, я как чувствовала, что гости будут.

Мы с Саней переглянулись, пожали плечами и сели за стол. Я присел на стул, а вантуз прислонил к стене, чтобы не мешался. Хозяйка тем временем уже выставляла на стол тарелки с пирожками — румяными, пышущими жаром, с блестящей масляной корочкой. Рядом появилась сахарница с колотым сахаром, две кружки с цветочками и заварочный чайник, укутанный в стёганый тканевый колпак, чтобы не остывал.

— Вы уж извините, я не представилась, — затараторила она, разливая чай. — Меня Софьей Марковной звать. Я тут с мужем живу, он на Кировском заводе работает, в инструментальном цеху. Сейчас в дневной смене, к шести вернётся. А вы значится из третьего жэка, он же к нам приставлен?

— Из третьего, — подтвердил я, беря кружку обеими руками. Чай был горячим, душистым. — Громов Николай Иванович, старший сантехник. А это Саня, мой напарник.

— Коростылёв, — кивнул Саня, который уже успел откусить половину пирожка и теперь жевал, довольно щурясь. — Очень вкусно, Софья Марковна. Давно таких не ел. У меня бабушка похожие пекла, только она туда ещё лучку побольше клала и яичко крутое.

— Так и я ж вроде лучка то не жалею! — обрадовалась похвале Софья Марковна. — И яичко там крутое. Вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь. Я ещё и с повидлом сейчас подам, у меня внуки такие любят.

Она пододвинула тарелку с пирожками поближе, и Саня, не заставляя себя упрашивать, взял второй. Я тоже попробовал — пирожок оказался и правда вкусным, с тонким тестом и сочной, пряной начинкой. Кажется, кроме капусты, яйца и лука, там был ещё укроп.

— А что, Софья Марковна, — спросил я, отпивая чай, — вы давно здесь живёте?

— Ой, да уж тридцать лет как, — она присела на свободный стул и поправила косынку. — Дом-то в пятьдесят втором построили, мы с мужем одними из первых и въехали. Он тогда ещё молодым специалистом был, после ремесленного училища. А я в библиотеке работала, на Седьмой линии. Сейчас-то уж на пенсии, а тогда... — она махнула рукой. — Тогда все молодыми были. И дом новый, и жизнь новая. А теперь вот дом стареет, трубы изнашиваются, раковина течёт... А вы, я смотрю, молодой человек, — она повернулась к Сане, — совсем ещё мальчишка. А уже сантехник. Небось недавно работаете?

— Уже скоро шесть лет, — с гордостью ответил Саня, дожёвывая пирожок. — Я сразу после учебы и пошел, это я выгляжу так молодо, а так я уже вполне солидный мужчина.

— Надо же! — всплеснула руками Софья Марковна. — И не страшно вам? Я слышала, у вас там, в ЖЭКе, не только трубы, но и всякое... необычное бывает.

Саня бросил на меня быстрый взгляд, но я едва заметно качнул головой. Зачем старушку нам зря пугать всякими страшилками.

— Работа как работа, — сказал он, улыбнувшись. — Трубы, засоры, вентиля. Ничего такого.

— Ну-ну, — Софья Марковна хитро прищурилась и погрозила пальцем. — Я хоть и старуха, а кое-что понимаю. Мой дед, царствие ему небесное, в деревне знахарем был. Он мне ещё в детстве рассказывал, что в домах всякая нечисть водится, особенно где вода. Так что я вашу работу уважаю. Вы, главное, если что — обращайтесь. У меня и варенье есть, и соленья, и чай всегда найдётся.

Я невольно улыбнулся. Эта пожилая женщина с пирожками и чаем была, кажется, куда более осведомлённой, чем можно было предположить по первому впечатлению.

— Спасибо, Софья Марковна, — сказал я, допивая чай. — За пирожки отдельное спасибо. Давно таких не ел.

— На здоровье! — она заулыбалась и пододвинула тарелку с пирожками с повидлом. — Берите ещё, берите. Вон, напарник ваш уже третий ест, а вы только один попробовали. Нехорошо, кушайте, сил набирайтесь.

Я взял ещё один — на этот раз с повидлом, — и подумал, что это, пожалуй, лучший перерыв за всю мою новую жизнь.

Мы вышли из квартиры и направились по следующему адресу — набережная Макарова, дом двадцать два, причиной вызова значился «посторонний шум в трубах». Саня снова шагал впереди, а я плёлся следом, разглядывая город.

— Сань, — позвал я, когда мы переходили Восьмую линию. — А ты как вообще в Особый отдел попал? Ну, не