Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

Похоже, я сейчас ломаю кому-то план.

— Хаген, — сказал я на бегу вполголоса. — Мне это всё не нравится.

Старик бежал справа, на корпус позади. Он не ответил. Лицо у него было серое, губы сжаты, всё дыхание уходило в ноги. Шестая ступень, огонь, годы за плечами — он держался на пределе. Спрашивать с него сейчас было нечего.

Зато ответили другие. Я поймал косой взгляд от одного из наёмников Гильдии Ядра — короткий и тут же в сторону. Потом второй такой же, от его соседа. Они переглянулись между собой на бегу.

Я попытался это прочитать, но пока выходило плохо. Просто смотрят и молчат.

Наёмники начали прибавлять плавно, без команды, весь их кусок колонны потёк вперёд, вслед за командиром. Разрыв между ними и нами пополз шире.

— Мастер! — крикнул сзади Ренцо. — Отстаём! Поднажать бы!

— Не нужно, — сказал я через плечо. — Пусть бегут. Держим свой темп.

Калёные смолчали, и никто не переспросил. Это дорогого стоило — семь человек, которые знают меня одну ночь, приняли команду без слов.

Сзади донеслось сиплое:

— Воды бы… Привал бы малый, хоть на пару минут… — это кто-то из младших, Пьетро или Гвин, я по голосу через грохот бега уже плохо различал.

Привала не будет, и они сами это знали.

Я смотрел вперёд. Рассвет разгорался, ржавый свет заливал склоны, и местность просматривалась уже далеко. Гряда, за ней подъём, кривые деревья по гребню. Впереди по тропе пылила спина последнего наёмника. Двое из них обернулись на бегу, о чём-то перекинулись — я видел движение губ, слов не слышал. Ничего подозрительного глазом я впереди пока найти не мог.

Земля дрогнула сильно и с протяжкой. По краям скал зашуршало, посыпалась крошка, где-то слева ухнул сорвавшийся пласт. Толчки шли теперь чаще и глубже. Тот, кто сидел под горой, работал без передышки.

— Быстрее! — заорал кто-то из передних. — Спящий наружу лезет! Нет времени, быстрее!

И тут же, поверх, звонкий и злой голос командира, рассчитанный на всех:

— Слышь, кузнец! Если из-за твоих доходяг не поспеем — новым Оком ты пробудешь недолго! Старик тебя не похвалит!

Вот же чёрт. Самое поганое, что в этом была правда. Гора действительно дрожала. Времени действительно могло не хватить. И если Сольфар пробьёт скалу, пока я тут берегу строй — спрашивать будут с меня.

— Кай! — выдохнул рядом Нико. — Давай, поднажми с ними! Мы догоним, тропу я знаю!

Чуйка сказала: нет.

Не могу объяснить, из чего она появилась. Из-за вспышки на ауре командира или из-за косых взглядов, а может из-за того, как ровно и дружно наёмники потекли вперёд, стоило мне осесть. Но она сказала твёрдо, и я решил её послушать.

— Нет, — сказал я. — Не разделяемся. Тут уже близко, я эти места помню.

Мы бежали. Тропа пошла на подъём, к седловине с кривым деревом на гребне. Я вёл взглядом по склону, и Зрение Творца зацепило точки.

Свечение Ци. Впереди, выше тропы, россыпью по камням.

Первую секунду я решил, что это наши, ушедшие вперёд. Потом до меня дошло, что эти точки стояли. Люди сидели по укрытиям и глушили свои контуры. Полтора десятка минимум. Может, два.

Холод прошёл по нутру раньше, чем оформилась мысль.

— Засада, — сказал я своим негромко, чтобы услышали только ближние. — Впереди засада.

И картинка собралась разом.

Командир уводил охотников вперёд. Наёмники подтягивались за ними. Сзади оставались мы — Калёные и оружие. Изначально он тянул вперёд меня. Звал, дразнил, трижды окликнул. Хотел, чтобы я с болтами влетел в ту выемку первым, в отрыве от своих, и там бы меня замкнули. Я не пошёл, и он на бегу перестроился: ладно, пусть кузнец со своей горсткой отстанет, накроем сзади, на открытом месте. Кто-то из этого сводного отряда куплен. Может, половина, а может и больше.

Единственный плюс — сзади было пространство. Можно встать, можно отойти, за спиной тропа знакомая.

Только отходить нельзя. Болты ведь должны дойти до каверны и войти в Сольфара. Без этого гора вскроется, и тогда всё остальное потеряет значение. Вот же расклад. Хуже некуда.

— Стоять! — крикнул я.

Калёные среагировали вразнобой. Кто-то остановился сразу, кто-то по инерции пролетел вперёд. Ренцо на полном ходу потерял ногу на осыпи, покатился, зашипел, затем вскочил. Я сам гасил скорость огнём — выбросил Ци встречным импульсом под стопы, камень под подошвами брызнул крошкой, и меня протащило ещё шага четыре, прежде чем тело встало.

Передние обернулись.

Наёмники к тому моменту почти дотянули до седловины. До выемки под кривым деревом им оставалось шагов сто. Они тормозили неохотно вразброд, оглядываясь то на меня, то вперёд. Командир встал последним. Развернулся и замер на камне — далёкая узкая фигура напротив рассветного неба.

Все стояли. Тишина была тяжёлая, только гора гудела под ногами и крошка сыпалась со скал.

Я быстро прикинул — впереди наверняка есть и чистые, те, кого в сговор никто не звал. Если ударят сейчас — эта сила нужна мне здесь вместе с Калёными. Разорванный надвое отряд сожрут по частям.

— Ты о чём толкуешь, Око? — крикнул кто-то из наёмников ровным, даже чуть ленивым голосом. — Чего встал?

— Впереди засада, — повторил я громко, на весь склон. — Выше тропы, по камням у седловины. Полтора десятка, глушат Ци. Кто умеет чуять — соберитесь и гляньте сами.

Несколько охотников повернули головы к гребню. Я видел, как двое прикрыли глаза, вытягивая восприятие. А наёмники смотрели на меня, и в этих взглядах читалось нехорошее, спрятанное под скуку чувство.

— Пусто там, — бросил широкий, с рассечённой бровью. — Камни да ветер. Померещилось тебе с недосыпу, кузнец. Идём, время горит.

— Мне вы зубы не заговаривайте, — сказал я. — Оружие у меня, без него в каверне делать нечего. Так что хода не будет, пока я не скажу.

— Ну так давай его сюда, — крикнул другой, помоложе, и оскалился. — Коли сам дальше идти боишься. Донесём в лучшем виде, а ты тут посиди, ауры посчитай.

Я не ответил. Глянул на своих — Калёные стояли собранные и растерянные разом. Пьетро дышал ртом, рука на рукояти. Хаген выпрямился, к нему возвращался цвет лица. Орсо прижимал тёмный свёрток к груди обеими руками. Они явно ждали от меня следующего слова и пока плохо понимали, в какую сторону я их поведу.

А потом от передней группы отделились люди.

Шесть или семь