Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

— В стороны!

Крик вырвался раньше мысли. Небо над седловиной несло камни. Пролом выбросил их широким веером, и часть этого веера дотянулась до нас — тёмные глыбы росли на глазах, ещё несколько сорвалось со скал над тропой от толчков. Одна шла точно на меня.

Я толкнул Ци под стопы и ушёл вбок огненным выбросом. Тропа мелькнула под ногами, приземлился шагах в десяти, на согнутые колени, ладонью в камень. За спиной ударило. Ударило ещё раз, там, где стояли Калёные, и ещё — выше по склону, среди наёмников.

Грохот шёл со всех сторон. Люди прыгали из-под падающих глыб кто куда.

Один не успел. Молодой охотник из цитадельских отскочил от первого валуна и приземлился ровно там, куда шёл второй. Я видел это через пыль — короткое движение, потом камень, потом ничего. Даже крикнуть он не успел.

Правее сдавленно вскрикнул наёмник — осколок снёс его с тропы, и он покатился по осыпи, зажимая бок.

Всё затянуло. Пепел, каменная крошка, серная взвесь — воздух стал плотным, серым, в трёх шагах уже плыло.

— Сольфар!..

— Спящий вышел! Спящий!..

— Засада! Бей!..

Крики мешались. Кто кричал, где, по кому «бей» — я уже не понимал. Голова работала холодно и быстро.

С теми восемью нас стало за двадцать. Можно принять бой. Толку — ноль. Оружие у меня. Вокруг свалка, пыль, никто никого не видит. Сольфар снаружи, и точка под его грудиной вот-вот откроется. Стоять здесь и рубиться за болты — значит отдать их. Рано или поздно задавят числом, отберут и добьют. Уходить прямо сейчас, пока пепел не осел, в сторону зверя, и всадить железо туда, куда оно должно быть засажено.

В серой мгле слева висел зазор — просвет, за ним угадывалась открытая площадка на хребте. С неё можно перескочить на следующую, а дальше гребень сам выведет к пролому.

Калёные оставались в этой каше. Пьетро, Хаген, остальные. У меня свело челюсть, хоть и знаю их мало, но уже успел прикипеть по своему. Им сейчас достанется, и я ничем не помогу — либо оружие, либо они.

Я бросил тело в зазор.

Прыжок сквозь пыль, уступ под ногами, толчок, второй уступ. Вспышки собственного огня подсвечивали серую муть изнутри. Видимость умерла совсем — те двое, кого прибило камнями, были последним, что я разглядел ясно, теперь остался только просвет впереди, и он держал направление. Ещё прыжок, длиннее, со свободным полётом над провалом. Мимо прошёл валун близко — треснул о скалу ниже, брызнул крошкой по спине.

Сердце било в горло. В такой заварухе я ещё не бывал. По сути — один, с двумя болтами за плечом, против лорда высотой с крепостную башню.

Кузнец. Вот тебе и кузнец.

— Кузнец! Где кузнец⁈ — донеслось сзади сквозь пыль. Следом — железо о железо. Бой завязался.

Нет времени.

Прыжок. Подошвы почувствовали тропу — узкую козью тропу, уводящую в обход седловины. Верхних надо было огибать: командира, засадных, всех. Камни продолжали падать, и тело работало уже без меня. Нога сама находила, куда встать. Корпус сам уходил от свиста над головой. Осталось громкое дыхание и редкие вспышки огня, которые тело выбрасывало на поворотах.

Поворот. Кромка Железного леса ушла под левую руку. Бегом. Бегом.

Скорость росла, хотя глаза почти ничего не видели. Впереди пыль стояла столбом до неба, и изнутри этот столб светился оранжевым, с фиолетовыми прожилками. Оттуда тянуло жаром — настоящим, печным. Может лес загорелся⁉ Я забирал по дуге, выискивая просветы, и в очередном просвете увидел его над головой, высоко.

Массив тела выступил из мути и снова пропал. Потом камень затрещал по всей гряде, и Сольфар вылез окончательно. Морда с растопыренными пластинами. Грудина в потёках раскалённой жидкости. Шесть лап искали опору на хребте.

Точка. Я видел её под грудиной, где сходились жилы.

«Силёнок не хватит».

Голос прозвучал внутри тихо. Свой? Чужой? Я не понял, и это было хуже всего.

— Хрена с два, — прорычал я. — А-а-аргх!

Вспыхнул.

Ярость поднялась со дна всей массой — та самая, которая раньше приходила без спроса и уносила меня целиком. Только в этот раз она поднялась и легла в руки и ноги с контролем. Она горела в полную силу, и при этом ей управлял. Я её позвал и она пришла. Захочу — уйдёт.

[Разблокирован навык: «Ярость Горна (Контролируемая)»]

[Эффект: мощность Огненной Ци утроена. Скорость, сила, интенсивность техник — усилены соразмерно.]

[Длительность: до 5 минут. Превышение ведёт к перегрузке Нижнего Котла.]

[Стабилизатор: Инь-Ци. Термальный Контроль.]

Стабилизатор. Вот оно что.

Я почувствовал лёд глубоко, под жаром, в сознании стоял холод — тот комок Инь, что остался во мне от Камня и таял. Раньше ярость сжигала всё подряд, вместе с рассудком — голове не за что было держаться. Теперь у головы была опора. Тело горело, а мысль сидела за ледяной стенкой и оттуда отдавала приказы. Огонь работал. Лёд правил. Потому и включается по зову, потому и выключится.

Мир стал резче. Каждый выступ на скале, каждая трещина — всё виделось с хирургической ясностью. Вон уступ. Прыжок.

— А-а-аргх!

Ещё прыжок. Огонь шёл уже по всему телу, и тела я не чувствовал. Отдельных рук не было. Отдельных ног не было. Был жар и направление.

Зрение Творца распахнулось на всю ширину. Сольфар перестал быть тушей из пластин и камня — я видел его изнутри. Реки Ци под бронёй. Узлы. Русла, сходящиеся под грудиной в тугое сплетение. Оно горело для меня ярче всего остального мира. Точка. Моя точка.

— А-а-агх!!!

Каждый крик подбрасывал ещё угля в топку. Скорость нарастала. Скала передо мной встала почти отвесно — я побежал по ней. Просто побежал, выбрасывая огонь из стоп на каждом толчке. Законы природы остались где-то внизу вместе с пылью. Какие законы? Я сам сейчас был огнём.

Сольфар ударил лапами по гряде. Раз, другой — устраивался, вгонял когти в камень. Морда пошла по кругу медленно, поводя пластинами. Он осматривался и выбирал. Две тысячи лет в скале, и теперь он решал, с чего начать.

[Ярость Горна: пиковое значение.]

[Оставшееся время стабильного режима: 2 минуты.]

Я глянул на секунду на это окно, не задерживаясь. Две минуты. Хватит.

Рука сама ушла за плечо и выдернула болт из свёртка. Первый, что мой, на девяносто восемь процентов. Рунная вязь по телу снаряда поймала мой огонь и засветилась в ладонях.

Точка была уже открыта наполовину — зверь вис на скале грудью ко