Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

Часовые переглянулись с явным недоверием. Один из них, с густыми фельдфебельскими усами, подошел ближе, скептически разглядывая синие джинсы Кирилла.

— Боярин, говоришь? В этих… портах заморских? — усатый ухмыльнулся, но его взгляд упал на правую руку инженера.

Кирилл, не говоря ни слова, молча закатал рукав куртки и выставил вперед правое запястье. На бледной коже четко, рельефно и весомо выделялось темное клеймо — шестеренка с медведем, внутри которой ровно и глубоко светилась пурпурная точка законного мана-сигнала. В дополнение к этому Кирилл слегка повернулся, демонстрируя массивную латунную гарду «Крушителя», торчащую из-за пояса.

Ухмылка с лица фельдфебеля слетела моментально. Он вытянулся в струнку, ударив прикладом винтовки по деревянному настилу моста:

— Виноват, Ваше Сиятельство! Знак рода подлинный, Канцелярская метка активна. Проходите в ратушу, господин полковник как раз принимает рапорты по потерям во втором секторе. Ероха, проводи их к адъютанту!

Внутри ратуши стоял сплошной гул. Офицеры в испачканных копотью мундирах метались между столами, заваленными бумажными картами и какими-то светящимися стеклянными планшетами. В углу у камина сидел за столом грузный, пожилой мужчина с пышными бакенбардами и золотыми эполетами на плечах — судя по всему, тот самый полковник, командующий батальоном. Лицо у него было серым от усталости, а перед ним стояла наполовину пустая бутылка темного стекла.

— …потери в третьей роте — до сорока процентов! Големы снабжения застряли на переправе! — кричал какому-то штабному писарю полковник, стуча кулаком по столу. — Если Воронцов не пришлет свои техномагические резервы, мы эту линию до вечера не удержим!

— Господин полковник, — адъютант, приведший Кирилла, робко кашлянул, привлекая внимание начальства. — Тут… преемник рода Кольцовых. Прибыл зафиксировать статус.

Полковник резко повернул голову. Его тяжелый, наметанный взгляд прошелся по Кириллу, задержался на его странной земной одежде, а затем переместился на родовое клеймо и фамильный меч на поясе. Офицер тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Значит, Владимир Михайлович всё-таки угас… — негромко, с налетом искреннего сожаления произнес полковник. — Жаль. Крепкий был мужик, хоть и упрямый как черт. А ты, значит кто, его преемник?

— Кирилл Андреевич! — по армейски выкрикнул он.

— Кирилл Андреевич, если память мне не изменяет со списками Канцелярии? Что-то я тебя раньше на смотрах ополчения не видел, паря. Откуда дежурить? — вклинился суровым взглядом полковник.

Кирилл шагнул к столу. Спокойно, без лишнего почтения, но с той веской уверенностью, с какой начальник цеха заходит в кабинет к директору завода на утреннюю планерку.

— Из дальних филиалов я, господин полковник. Вопросы логистики и снабжения, — ровным голосом ответил Кирилл, глядя офицеру прямо в глаза. — Прибыл официально заявить: Владимир Михайлович Кольцов погиб смертью храбрых в ложбине у подлеска. Его ополчение полностью уничтожено засадой. Но свою часть контракта род Кольцовых выполнил от и до. Владимир Михайлович лично, своей кровью и своим артефактом, закрыл прорыв пространства на левом фланге, оплатив нахождение нашего рода на этой войне сполна.

Полковник прищурился, вглядываясь в лицо инженера:

— Своей кровью, говоришь? Да, Канцелярская сеть подтверждает угасание его личного мана-следа… И переход прав к тебе…. — задумался он — Род Кольцовых действительно выставил ополчение по первому разряду призыва. Согласно уложению Империи, если глава рода гибнет на поле боя, не оставив регулярных подразделений, оставшиеся в живых преемники освобождаются от дальнейшего ведения боевых действий до подтверждения прав в столице.

— Именно так, — кивнул Кирилл, внутренне радуясь, что местное законодательство в вопросах форс-мажора работает четко, как часы. — Наш контракт с армией на эту кампанию закрыт. Мы свои обязательства выполнили, акт сдачи-приемки… то есть, фиксацию смерти вы провели. Теперь мы с Еремеем забираем остатки имущества и отходим в тыл, в родовое поместье. Нам нужно принимать дела и разбираться с долгами. Претензии у военного ведомства к роду Кольцовых имеются?

Полковник молчал несколько секунд, крутя в пальцах тяжелое гусиное перо с латунным наконечником. Затем он решительно обмакнул его в чернильницу и размашисто расписался на плотном листе пергамента со сложным водяным знаком.

— Претензий нет, боярин, — полковник припечатал лист тяжелой латунной печатью и протянул его Кириллу. — Вот тебе подорожная до Канцелярии округа. Род Кольцовых долг Империи отдал сполна. Уходи в тыл, Кирилл Андреевич. И мой тебе совет: береги вдову Владимира и заводы. Воронцов твой махом прознает, что он мертв, а у руля встал… новый человек. Он вас живьем сожрет, если слабину дадите.

— Не сожрет, — спокойно ответил Кирилл, забирая документ и аккуратно складывая его вчетверо. — У нас на производстве таких «едоков» быстро на место ставили. С помощью лома, тисков и такой-то матери. Честь имею, господин полковник.

Кирилл развернулся и четким, размеренным шагом пошел к выходу из ратуши. Еремей, едва успевая за новым хозяином, засеменил следом, на ходу утирая слезы гордости. Главный инженер Конаковского завода официально вступил в должность главы дворянского рода, и обратного пути у него больше не было.

Глава 5

Тяжелый состав, именовавшийся в подорожной грамоте «Особым броневагонным поездом Третьего Канцелярского округа», содрогался всем своим колоссальным стальным телом. По земным меркам Кирилла это был не просто поезд, а настоящий сухопутный крейсер. Обшитый толстыми, грубо склепанными листами брони свинцового оттенка, он с утробным, басовитым ревом проламывал рельсовый путь, проложенный сквозь вековую глухую лесную чащу. Из трех его гигантских конусообразных труб в серое небо вылетал не обычный паровозный дым, а густая, сиреневая взвесь, которая пахла жженой серой и раскаленным машинным маслом.

Кирилл сидел на жесткой кожаной полке в купе третьего класса, прижавшись лбом к толстому, бронированному стеклу иллюминатора. Правая рука, спрятанная в карман куртки, больше не болела, но то и дело напоминала о себе легкой, вибрирующей пульсацией. Клеймо затихло, резервуар внутри предплечья был стабилен, но инженера не покидало ощущение, что ему под кожу вшили сложный гироскопический датчик, постоянно отслеживающий его положение в пространстве.

За окном, параллельно железнодорожному полотну, тянулась бесконечная линия странных инженерных сооружений. На массивных гранитных столбах, установленных через каждые пятьдесят метров, покоились толстые, свитые из черной жилы кабели. Они были толщиной с хорошую рабочую руку и непрерывно вибрировали, сбрасывая в сырую лесную траву длинные, ветвистые фиолетовые искры. Вдоль этих столбов, мерно покачиваясь на шарнирных латунных опорах, двигались громоздкие угловатые механизмы — дорожные големы-обходчики. Они отдаленно напоминали гигантских металлических пауков с паровыми котлами за спиной. Заметив проносящийся мимо бронепоезд, механизмы послушно замирали, поднимая вверх свои длинные манипуляторы-сварки в подобии воинского приветствия.

— Магистральная жила это, Кирилл Андреевич, — тихо проговорил Еремей, сидевший напротив. Парень уже переоделся в чистую, свежую суконную рубаху, а