Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

его раненое плечо было жестко зафиксировано казенным кожаным бандажом. — От самых центральных техномагических станций столицы силу гонят в приграничные крепости и на заводы. Если, упаси Боже, дикие твари из Пустоши или диверсанты кабель этот перебьют — пол-губернии махом встанет. Ни мануфактуры не запустятся, ни оборонительные щиты в городах не включатся. Страшное дело.

— Понятно, — глухо отозвался Кирилл, не отрывая взгляда от проплывающих мимо кабельных эстакад. — Обычная централизованная энергосистема высокого напряжения. Только вместо переменного тока у вас тут какая-то жидкая плазма по проводам течет. И изоляция, судя по искрам, паршивая, утечки колоссальные. На нашем заводе за такой расход энергии главного энергетика расстреляли бы на месте через премию.

Еремей испуганно моргнул, не до конца понимая половину земных терминов нового хозяина, но спорить не решился. За последние несколько часов парень проникся к Кириллу почти суеверным почтением. Мужчина, который без единого заклинания, используя только законы веса и баланса древесины, уничтожил прыгуна из Пустоши, казался оруженосцу кем-то вроде секретного имперского ревизора, присланного из самых глубоких и закрытых лабораторий Департамента Специальных Изысканий.

Поезд скрежетал колесными парами на крутом повороте, и Кирилл, повернувшись к парню, вытащил из кармана тяжелый кожаный кошель, добытый у покойного Владимира Михайловича. Высыпав на небольшой откидной столик крупные золотые диски, он аккуратно разложил их по стопкам.

— Так, Еремей. Давай проведем производственное совещание, — жестко произнес Кирилл, наводя порядок среди монет. — В штабе полковник подписал бумагу, контракт с армией закрыт. Мы едем в тыл. Но я до сих пор не знаю структуры предприятия, в которое меня так бесцеремонно назначили генеральным директором. Выкладывай всё как есть. Что за мир, какие правила игры и почему этот ваш граф Воронцов считает, что может безнаказанно помножить наш род на ноль?

Еремей сглотнул, аккуратно пододвинулся ближе к столику и начал говорить, то и дело испуганно оглядываясь на массивную дубовую дверь купе.

— Мир наш, Кирилл Андреевич, на табелях да патентах держится. Российской Империей зовемся, правит нами Его Величество Николай Александрович, да хранят его небеса. Только власть его не просто на штыках стоит, а на Высшем Техномагическом Цензе. Сословия у нас строгие. Первые — это титулованные роды, бояре да графы, у кого в крови Канцелярия признала право владеть родовыми печатями. Печать — она ведь не просто золото, это ключ к природным жилам. Вот у нашего рода, у Кольцовых, патент на механическую обработку металлов и сборку паровых приводов малой мощности. Свой заводик у нас под Костромой, две шахты по добыче бурого угля и три деревни с крепостными мастеровыми.

— Крепостными? — Кирилл нахмурился. — Рабство, что ли, у вас тут до сих пор не отменили?

— Ну какое рабство, помилуйте! — замахал руками оруженосец. — Обычные приписные рабочие. Они на заводе поколениями сидят, их деды еще при Екатерине-матушке латунные шестеренки вручную точили. Из сословия мастеровых им ходу нет, зато род их кормит, жилье дает, мана-паек выписывает для здоровья. Без них завод — просто груда мертвого чугуна. А Воронцов… граф Воронцов — он из новых, «прогрессивных», как в газетах столичных пишут. У него под боком огромная мануфактура по выплавке тяжелых боевых големов. Ему наши земли и наши угольные пласты как кость в горле. Его заводы всю округу дымом выжигают, ему объёмы нужны. Он Владимира Михайловича три года через суды Канцелярии банкротить пытался, долги выкупал, дуэли подстраивал, векселя фальшивые подсовывал. А когда не вышло по закону — решил на войне вопрос закрыть. Подсунул этот проклятый артефакт через своих подставных купцов…

Кирилл слушал, и в его голове выстраивалась классическая картина монополистического капитализма, густо замешанного на феодальных пережитках. Граф Воронцов явно пытался сожрать мелкого конкурента, чтобы расширить сырьевую базу для своего оборонного производства. Знакомая история. На Земле такие деятели в девяностых взрывали машины конкурентов, а здесь — подсовывают бракованные пространственные призыватели.

— А дуэли? Что за бред про мечи и сословную спесь? — спросил Кирилл, вспомнив слова полковника.

— Так по Кодексу Чести Империи, если дворянин дворянина оскорбит или спор по патенту выйдет, а Канцелярия дело волокитит, можно к барьеру вызвать, — тише сказал Еремей. — Только бьются у нас не на пистолетах — это для простолюдинов забава. Бьются на фамильных вибромечах или рунных шпагах. Контур на контур, мана на ману. Кто сильнее печать свою запитал, у кого клинок быстрее вибрирует и броню чужую шьет — тот и прав перед законом. Владимир Михайлович трижды графских засланцев на дуэлях резал, оттого Воронцов и взбесился, побоялся сам против «Крушителя» выходить.

Кирилл задумчиво побарабанил пальцами по столу, глядя на золотые рубли. Ситуация вырисовывалась паршивая. Он — линейный инженер, специалист по ремонту лёгкого и тяжелого промышленного оборудования, застрял в теле покойного дворянина, имея на руках разрушенное войной производство, кучу долгов перед агрессивным соседом-монополистом и полную неосведомленность в местных законах магии.

— Ладно, с графом мы еще разберемся, — медленно произнес Кирилл. — У каждого монополиста есть слабые места: логистика, износ основных фондов, себестоимость продукции. Раз его заводы делают големов, значит, там высокая точность сборки нужна, а с этим у вашей техномагии, как я погляжу, проблемы. Что с нашей усадьбой? В каком состоянии основные цеха завода?

Еремей тяжело вздохнул и опустил глаза:

— Плохо там всё, Кирилл Андреевич. Как Владимир Михайлович на войну ополчение повел, так на заводе только женщины да старики остались. Станки старые, еще паровые, поршни изношены, медь на обмотки кабелей Воронцов через свои подставные конторы перекрыл. А две недели назад, перед самым нашим уходом, из Канцелярии округа бумага пришла: если род Кольцовых до пятнадцатого числа текущего месяца не выплатит по векселям три тысячи золотых рублей, то всё имущество, включая усадьбу, заводы и приписных людей, переходит в собственность Канцелярии за долги. А оттуда Воронцов это всё за один день выкупит.

— Три тысячи золотых? — Кирилл перевел взгляд на стопку монет на столе. — А у нас тут сколько? Сорок штук? Да уж, баланс предприятия явно отрицательный. Чистый дефолт и банкротство через две недели.

Инженер встал, заложив руки за спину, и принялся мерить шагами тесное купе. Привычка искать выход из аварийных ситуаций, когда на заводе летел главный кабель, а директор орал в трубку, требуя запустить цех через полчаса, сейчас включилась на полную мощность. Эмоции и страх перед чужим миром ушли, уступив место сухому, практическому расчету.

— Так, Еремей. Паниковать поздно или рано, неважно, — Кирилл замер посреди купе. — Резервы всегда есть. Если оборудование старое, значит, его нужно модернизировать. Увеличить КПД, снизить энергопотери, перетряхнуть технологическую цепочку. Моя печать, как я понял, может