Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

заброшенную промзону после серьезного артобстрела. Вековые деревья были либо срезаны снарядами на высоте человеческого роста, либо стояли полностью обугленные, растопырив черные ветки-пальцы. Земля под ногами была изрыта глубокими колеями от какой-то тяжелой колесной техники. Кирилл внимательно присматривался к следам: протекторы были широкими, глубокими, но шаг между осями казался неестественным. Будто двигалась не грузовая машина, а огромная многоножка.

— Тихо! — Кирилл резко выкинул левую руку назад, упираясь в грудь Еремея, и сам присел за выворотень огромной ели.

Еремей мгновенно замер, тяжело дыша и пытаясь здоровой рукой поднять револьвер.

В тридцати метрах впереди, прямо посреди заваленной бревнами просеки, что-то копошилось. Существо больше всего напоминало помесь перекормленной бродячей собаки и гигантского лесного клеща. Шерсти на нем не было — только грязно-серая, сморщенная кожа, покрытая редкими костяными наростами. Вместо лап у твари были длинные, суставчатые конечности, оканчивающиеся острыми роговыми шпорами, которыми она с мерзким, чавкающим звуком разрывала лежащий в траве труп солдата в серой шинели.

Самое противное было в голове существа. Глаз у него не просматривалось вовсе, зато из широкой, лишенной губ пасти непрерывно вываливался длинный, склизкий жгут из живых, шевелящихся щупалец. Тварь шумно втягивала ноздрями воздух, и каждый ее вдох сопровождался тихим, свистящим звуком, от которого у Кирилла внутри резервуара на руке снова начался зуд.

— Прыгун… — одними губами прошептал перепуганный Еремей, бледнея еще сильнее. — Мелкая дрянь из нижних слоев Пустоши. Видать, прорыв. Не удержали эту падаль. Кирилл Андреевич, надо стрелять… Он нас сейчас по мане учует.

— Отставить панику, — сквозь зубы процедил Кирилл, жестко фиксируя руку парня со стволом. — У твоей «падали» ушей нет, глаз тоже. Она ориентируется по запаху и, судя по всему, по тепловому излучению или вибрации. Твой револьвер бабахнет так, что сюда со всей округи такие же «собаки» сбегутся. Работать надо тихо. По-рабочему.

Кирилл быстро оценил диспозицию. Тварь стояла аккурат под наклонившимся, полусломанным стволом тяжелой березы, который держался буквально на честном слове и нескольких уцелевших волокнах у основания. Типичная аварийная ситуация на лесоповале. Достаточно легкого пинка — и многотонная дура рухнет вниз, похоронив под собой любой биологический объект.

— Сиди здесь и не отсвечивай, — скомандовал Кирилл, аккуратно снимая с пояса фамильный меч Кольцовых.

Он обошел выворотень с подветренной стороны, стараясь наступать только на мох и мягкую, влажную землю. Земной опыт подсказывал ему: любое животное, даже самое фантастическое, подчиняется базовым законам механики и земной гравитации. Если у этой твари нет глаз, значит, её сенсоры перегружены запахом свежей крови от трупа, и Кирилла она заметит только в упор.

Инженер подошел к основанию надломленной березы сзади. Ствол дерева висел над просекой под углом примерно в сорок пять градусов. Натяжение волокон на излом было критическим — древесина тихо, едва слышно потрескивала.

Кирилл нащупал на гарде меча тот самый тумблер, о котором говорил Еремей, и решительно сдвинул его вперед.

*В-в-в-в-м-м-м…*

Меч в его руке не завыл, как бензопила, а издал очень тонкий, почти ультразвуковой, зудящий звук, от которого заломило коренные зубы. Полотно матового металла мгновенно подернулось едва заметным размытым маревом — вибропривод заработал на максимальных оборотах. Красный индикатор на латунной гарде начал мигать с удвоенной частотой, сигнализируя о критическом разряде батареи.

Кирилл примерился и одним коротким, точным движением вогнал лезвие в удерживающий массив волокон у самого основания пня. Меч вошел в плотную древесину как горячий нож в маргарин, без малейшего сопротивления. Высокая частота колебаний просто разрушила структуру волокон на молекулярном уровне.

— Поберегись, тварюга. — шопотом сказал Кирилл сам себе, выдергивая меч и отпрыгивая назад.

Ствол березы со страшным, оглушительным треском лопнул у основания. Многотонная деревянная махина, подчиняясь закону всемирного тяготения, рухнула точно вниз, набрав приличную кинетическую энергию.

Тварь из Пустоши даже не успела развернуться. Тяжелое бревнище с размаху припечатало серое склизкое тело прямо к спекшейся земле. Раздался сухой хруст ломающихся костяных наростов и мерзкий, влажный хлопок — существо буквально раздавило, как жука под прессом. Из-под бревна во все стороны брызнула густая, ядовито-зеленая жижа, которая при соприкосновении с травой начала слабо дымиться.

Кирилл выключил тумблер меча. Ультразвуковой зуд прекратился, а красный индикатор на гарде погас окончательно — аккумулятор сел в ноль.

— Вот тебе и вся техномагия, — буркнул инженер, вытирая пот со лба рукавом куртки. — Точный расчет сил. Против лома нет приема, даже если ты из Пустоши. Еремей, подъем! Путь свободен.

Из-за кустов высунулась бледная физиономия оруженосца. Парень смотрел на раздавленную тварь, потом на Кирилла, потом снова на тварь. В его глазах читалось такое глубокое, искреннее благоговение, словно Кирилл только что на его глазах превратил воду в спирт.

— Ну вы… Кирилл Андреевич… Вы даете, — прозаично выдавил из себя парень. — Без единого заклинания… Чисто бревном прихлопнули. Наш покойный барин бы полчаса боевые руны на мече активировал, ману жёг… А вы просто… раз — и готово.

— Экономика должна быть экономной, — отрезал Кирилл, пряча разряженный меч в ножны. — Ресурс инструмента надо беречь, когда зарядить негде. Всё, пошли дальше, пока на этот грохот еще кто-нибудь не прибежал.

Через полчаса осторожного марш-броска по дренажным канавам лес наконец закончился. Кирилл и Еремей вышли к неглубокому, но быстрому ручью, за которым раскинулась небольшая прифронтовая деревня. Большинство изб были разрушены, из печных труб шел густой черный дым, а на бывшей рыночной площади, прямо у полуразрушенного каменного здания ратуши, кипела жизнь.

Вокруг ратуши были наспех возведены бревенчатые брустверы и земляные укрепления. Там стояли люди в строгой, серой военной форме с латунными пуговицами — регулярная пехота Империи, подсказывал Еремей. Чуть поодаль, возле коновязей, Кирилл с удивлением заметил несколько странных механизмов: двухколесные телеги без лошадей, на которых стояли громоздкие паровые котлы, обвешанные медными трубками и манометрами. Механизмы тяжело, прерывисто дышали, выбрасывая в небо струи белого пара.

На мосту через ручей стоял блокпост. Два немолодых солдата в глубоких стальных касках и с длинными винтовками, на концах которых поигрывали странные, широкие штыки с фиолетовым отливом, лениво переговаривались, поплевывая в воду.

— Стоять! Кто идет? — при приближении Кирилла и Еремея один из часовых мгновенно подобрался и вскинул винтовку. Второго явно смутил внешний вид инженера: джинсы и фабричная куртка никак не укладывались в местный военный дресс-код. — Оружие к осмотру! Паспорта али патенты предъявить!

Еремей, несмотря на слабость, шагнул вперед, гордо выпятив грудь с латунными пластинами:

— Свои! Оруженосец и верный помощник Еремей из ополчения рода Кольцовых! А это… — парень на секунду запнулся, но тут же взял себя в руки, — это Его Сиятельство, боярин Кирилл Андреевич Кольцов! Новый глава