Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

Рэнки», прямой континентальный цзянь с узким лезвием, ему бы развитую гарду и рукоять утяжелить… впрочем сегодня он вряд ли мне пригодиться. Если рано стемнеет, если дождь продолжится, если циркачки Да Хэй и Бай Лин, верно, уложат бамбуковые жерди среди колонн центрального павильона… то это будет Ночь Коротких Клинков. Длинным тати, да в доспехах там не очень-то и размахнешься.

Спешу к себе в комнату. Снаружи слышен топот множества маленьких ножек, волокут бамбуковые жерди, шумит ливень, где-то снова рокочет гром, а я скидываю надоевшие длинные одеяния, переодеваюсь в темное и немаркое. Штаны, куртка, соломенные сандалии-дзори, кушак от Бай Лин, заткнуть за него короткий ай-кути, вынуть его из ножен, проверить большим пальцем заточку. Жаль, что у меня нет стилета, местные кольчуги проткнуть таким легче легкого. Но айкути не стилет, а потому у меня очень короткий список целей. Затылок и висок у воинов закрывает шлем, если ударить в почку, то человека выгибает в пароксизме боли, он не издает ни звука, но почки будут закрыты кирасой до-мару. Уязвимые места есть, но все они дают слишком много времени для умирающего, он может позвать на помощь, крикнуть или даже выхватить оружие и атаковать в ответ. Подмышка, локтевой сгиб, подколенные сухожилия — хорошие цели, но нет. Остается полоска кожи между кирасой и шлемом, если отвернуть голову в сторону и ударить ножом сверху-вниз и в сторону… он умрет за полминуты, а в сознании будет буквально две-три секунды, потом кровь отливает от головного мозга, хлынув рекой. Вот и алгоритм — появится сзади, схватить за край шлема, за гребень или рога, это даст дополнительный рычаг, рвануть на себя и в сторону и ударить айкути в промежуток между кирасой, шлемом и маской. Повернуть лезвие и вынуть его. Придержать тело. Будет относительно тихо, правда агония тихой не бывает, обязательно ногами упрется и забьется… но если девочки Бай Лин будут шуметь убедительно, то…

Вскидываю голову, глядя вверх, на потолочные балки из мореного дерева. Как хорошо, что здесь принято строить павильоны именно так. Вкладываю айкути в ножны. «Благословение Рэнки» сегодня мне не понадобится, меч будет только мешать. Самый короткий клинок что есть у самураев Минамото — это вакидзаси, и даже он слишком длинный для этой ночи. Ночи Коротких Клинков.

Попрыгав и проверив что ничто на мне не шумит и не блестит на свету — выхожу в коридор. Надо бы с химэ попрощаться…

В коридоре сталкиваюсь с Господином Такэда. На нем — боевой пояс рода Такэда. Но не это меня удивляет, в конце концов я предполагала, что, едва дорвавшись до пояса он сразу же его нацепит, подогнав под себя. Меня удивляет что под поясом на нем кираса, такая же древняя как и пояс. Наплечники-содэ, латная юбка, наручи, два меча на поясе и конечно же длинный лук за спиной. В руках он держит шлем с рогами и полумесяцем на нем.

— Господин Такэда! — говорю я, повышая голос. — Я думала, что вы уже убыли!

— Я решил остаться тут. — отвечает он, не глядя на меня. — На улице дождь, чего доброго, промокну. Знаете сколько времени шнуровку на доспехах потом сушить?

— Господин Такэда… — я смотрю на него, потом вздыхаю и качаю головой. Этот идиот решил умереть сегодня. Ладно два десятка боевых танцовщиц с континента, им заплатила Рэнка и они знали куда и на что подписываются. Все понятно с Мамочкой и Ханами, Мамочка жертвует собой как шахматной фигурой, если нас будут штурмовать… нет, когда нас возьмут штурмом, то в руках у Императрицы после будет такой вкусный кусок обвинения в мятеже, что прямо пальчики оближешь. И да, северяне будут вынуждены убивать девушек с оружием, а ничто не трогает сердце так, как резня «беззащитных». Думаю, что воины Тайра появятся только тогда, когда спасать будет уже некого… и с этой минуты ловушка захлопнется. Лорд То будет объявлен вне закона, а вместе с ним и два его брата, а может и все Фудзивара. Власть вернется в руки Императора, вернее в руки Императрицы. Еще вернее — в руки Господина Тайра-но Киемори через Госпожу Кагую. А все находящиеся в Павильоне Весенней Луны будут объявлены героями, которые до последнего пытались спасти Императрицу, закрыв ее своими телами… ведь самый лучший герой — мертвый.

Именно поэтому тут не место Господину Такэда, которого я почти не знаю и который раздражал меня своей провинциальностью и прямотой деревенского дурачка. «Я пришел за поясом» — так он сказал в тот раз. Казалось бы, добился, ну так забирай свой пояс и катись отсюда…

— Господин Такэда… — продолжаю я, сдержав ругательство. — Вас дома жена ждет. Первая жена. И четыре наложницы.

— Пять. — отвечает он, надевая на голову шлем. — Не стоит недооценивать Такэда!

— Тем более.

— Там дождь. — указывает его палец наружу, на льющиеся с крыш струи воды. — Вредно для тетивы и для лука. Знаешь сколько хороший лук стоит? Из трех сердцевин бамбука, на рыбьем клее и с ореховой рукоятью… под дождем лучники ничего не смогут. Я умею стрелять на звук.

— На звук?

— Скажем… на свист. Свистни.

— А?

Глава 5

Глава 5

Благословенный дождь продолжает лить потоки воды с небес, периодически гремит гром и на улице уже темно, хотя едва-едва Час Петуха наступил. Тучи закрывают небо, шум ливня заглушает звуки суеты внутри павильона, девчонки из труппы Да Хэй придумали расщеплять стволы бамбуковых жердей и скреплять их вместе так, чтобы острые концы торчали в стороны, мешая проходить, Сора и Идзуми закрыли верхние окошки и погасили светильники и внутри центрального павильона, сразу от входа начиналась темнота. Зона сумрака.

Честно говоря, я начала уже надеяться что тревога ложная и что я тут сама себе понапридумывала и что Лорд То не среагирует так быстро, а если мы ночь переживем, то на вторую ночь паланкин Императрицы тут точно не останется, никто не поверит что Рэнка вторую ночь подряд будет у Принцессы Весенней Луны ночевать, так что ловушка не удастся, придется искать иные способы, а мы все останемся в целости и относительном здравии, будем жить-поживать да добра наживать, а умрём все в старости и в один день. И муженек мой непутевый, пьяница и деревенщина уедет наконец в свою провинцию, жену и пять наложниц радовать мужской силой. Нет, подумать только —