Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

Я оглядываюсь вокруг, внезапно понимая, что шум дождя снаружи — стих. Ливень закончился. Откуда-то сверху, там, где осталось открытым единственное отверстие для освещения и вентиляции — робко падает вниз жемчужный столб лунного света. В нем я вижу лежащие вокруг тела, разрубленные бамбуковые жерди и того самого юношу с перетянутой рукой. Его зрачки расширены, он смотрит на меня так, как будто самого Сатану увидел.

Смотрю на его руку. Перетянута грамотно, жить будет. Правда, без правой руки, хотя кто знает. Молодой, может еще и заживет. Или…

— Н-не надо! — он закрывается здоровой рукой. — Пожалуйста!

— … — я стою и не знаю, что ему сказать. Действительно — что? Ни он, ни я не выбирали быть здесь и сейчас, в сумерках центрального павильона. Я — с ножом в руках, а он — с развороченным локтевым суставом и перетянутой правой рукой у плеча. Или все же выбирали? Я бы могла уйти, правда могла. На улице слышны гортанные крики, топот, лязг железа. К нам прибыли новые гости, а дождь закончился, с ним закончилось и наше везение. На небо вышла луна, светильники больше не нужны, да и луки можно из чехлов вынуть. Ксо.

Глава 6

Глава 6

Тот, кто знает себя и знает противника — одержит победу в сотне битв. Знаете почему? Потому что, зная свои ограничения он не полезет в заведомо проигранную схватку. В темноте, в неразберихе бамбуковых жердей, мешающих взмахнуть мечом, при необходимости сперва опознать цель, а уже потом нанести удар, в шуме, что издавали девчонки Бай Лин, мешая ориентироваться на звук, во всем этом я была на своем месте. Легкая, быстрая, я скользила между жердей и опорных столбов, перепрыгивая через поваленную на пол мебель, перекатываясь под бамбуком и никогда не вставая в полный рост, чтобы не представлять из себя удобную мишень. Если бы весь мир представлял из себя такой же темный лабиринт — мне бы не было равных в этом мире.

Но дождь прекратился, гром утих, девчонки Бай Лин отступили во внутренний дворик, тучи разошлись в стороны и на небе появилась полная луна, а среди наступающих то там то тут появились желтые светлячки фонарей. Они стали видеть друг друга, да и общий шумовой поток притих достаточно для того, чтобы услышать, как я падаю сверху на врага… нет, я-то упаду бесшумно, но вот мой противник рухнет с грохотом в своих тяжелых доспехах и заскребется в агонии на полу и это услышат все. Дождь прошел, и воины стали доставать из-за спины свои длинные луки, накладывая стрелы на тетиву, если они меня заметят, то проживу я недолго, ровно столько времени, сколько займет стреле пролететь десять метров…

Быстро скольжу по потолочным балкам назад, отступая. У нас есть внутренний дворик, за ним — спальня химэ и гостевые покои с красным паланкином, последняя линия обороны. У паланкина — четверо в алых доспехах, морская пехота Тайра, они купят нам еще немного времени, они и выступят в качестве ударного кулака, только подождать пока завяжется бой, а потом можно и с фланга навалиться с девчонками Бай Лин и Да Хэй. Там у некоторых Гуань Дао есть, такой секирой на древке доспехи если и не прорубишь, то проломишь.

Больше я не могу сражаться с нападающими в темноте павильона, даже если они все еще не понимают, как я смогла сделать то, что смогла, даже в этом случае они несут с собой светильники, много светильников. Двигаются осторожно, подстраховывая друг друга, а отсутствие шума дождя и грома сделает мое первое нападение последним, мне не дадут уйти вверх, может они тут и не такие хорошие фехтовальщики, но уж стрелки отличные. Вон, Господин Такэда на звук может стрелять.

Спрыгиваю вниз, прямо на спину одного из воинов в черных доспехах, кончик лезвия находит незащищённую полоску между кирасой и шлемом, вдавливаю рукоять айкути туда всем своим весом. Мы падаем вместе, он — словно могучая секвойя, с грохотом, так что кажется — земля содрогнулась, а я — в стороне, с перекатом, тут же вскакиваю и несусь вперед!

Вслед мне свистят стрелы, но меня едва видно в темном и немарком, они и прицелиться из-за своих светильников толком не могут, бьют наугад. Я же бегу вперед, ломая траекторию, несусь зигзагом, меняя уровни и… вылетаю во внутренний двор павильона! Падаю, перекатываясь ухожу в сторону! Надо мной проносится стрела, где-то в недрах павильона за спиной — слышен вскрик. Не врал, удовлетворенно думаю я, поспешно убираясь в сторону от открытой двери, не врал курилка, как он на звук бьет я пока не знаю, но по огонькам светильников через весь двор и в темноту центрального павильона — еще как умеет!

Ближе к беседке стоит Господин Такэда в боевом доспехе своего прадеда и с длинным луком-юми в руках. Цвета его доспеха — белый и оранжевый, он виден как на ладони, но кажется его это не смущает. Он снова поднимает руки, словно птица крыльями взмахивает и с тетивы срывается еще одна стрела и в недрах павильона за моей спиной слышится глухой удар, негромкий вскрик, раздается звук, который я ни с чем не перепутаю, так падает на полированные доски пола мертвец в полном доспехе. Грохот, лязг, тишина.

— Я — Такэда-но Джуро! Второй сын Такэда-но Есихару, того самого, что одолел самого Мастера Сугавара-но Киемото на Озере Слез в битве при Белой Скале! Внук Такэда-но Нобухиро, подавившего восстание эмису! Потомок Генерала Такэда по прозвищу Клинок Хатимана! — громкогласно скандирует Господин Такэда, снова взмахивая крыльями и натягивая тетиву своего огромного лука. — Есть ли среди трусливых псов, что атакуют в ночи — равные мне? Готовы ли они выйти на поединок⁈ — еще одна стрела уходит в темноту, еще один знакомый звук позади.

— Постой! — раздается голос из темноты павильона. — Я — Минамото-но Иваму, сотник Императорской Гвардии, потомок рода Минамото, сын Минамото-но Ёриие — готов принять твой вызов!

Вот оно, думаю я, вот он мужской шовинизм во всей своей красе. Никто из рассерженных жуков-носорогов в черной броне никогда не остановился бы чтобы дать честь мне или кому-нибудь из девушек-трюкачек сразится в поединке. Нас скорее бы мечами зарубили бы, копьями затыкали со всех сторон и из луков бы расстреляли. Некоторые могут подумать, что потому что «нет