Лепестки Павильона Хризантем - Виталий Хонихоев

— Стороны готовы? Начали! — командует седовласый и алый Тайра — повторяет за ним и взмахивает рукой. Тотчас каждый берет в руки стрелу, прилаживает ее к тетиве, кладет на лук и все это происходит очень медленно, я ожидала что после команды будет гонка за время, кто выстрелит первым, что сразу же засвистят в воздухе стрелы, но… нет. И тот и другой все делают неторопливо, накладывают стрелу на лук, вздымают руки вверх, словно птицы взмахивают крыльями, справа — черный ворон, Карасу-Тэнгу в своей угрожающей маске с клювом и слева — Жар-Птица… нет, правда, Такэда в своем павлиньем наряде чем-то похож на иллюстрации к детской сказке. Вот только стрелы у этих птиц в руках самые что ни на есть настоящие… почему они так медлят? Стреляй, стреляй уже…

— Выстрелить раньше соперника считается трусостью. — тихонечко говорит мне на ухо Бай Лин. — Надо выстрелить одновременно с ним, а лучше — позже. Но чтобы стрела поразила его раньше.

— Как такое возможно вообще? — ворчу я себе под нос. Руки-крылья двух «птиц» опускаются вниз, луки согнуты, наконечники стрел направлены друг на друга, пальцы правых рук удерживают тетиву у самого уха… я вдруг вижу, что наконечник стрелы у Такэда — большой и тупой, таким тут преступников ловят, это не бронебойная стрела, и даже не стрела для того, чтобы пустить кровь бездоспешному противнику, это стрела для того, чтобы оглушить и взять живьем. А вот у Минамото — острое жало бронебойной стрелы, протыкающей доспехи как картон. Почему? Я открываю было рот, но потом — закрываю его. Ему лучше знать, это он лучник, а я только ножиком в темноте умею…

Тишина становится такой оглушительной что я слышу, как толкается кровь в ушах, шурх-шурх, шурх-шурх…

— Ту-тунц! — звон тетивы, удар — все сливается в единый звук! На бело-оранжевом доспехе Такэда вырастает длинное древко стрелы, ее оперенье трепещет от удара, словно диковинный цветок. Его соперник же — стоит на коленях, держась за лицо. Маски с длинным, зловещим клювом на нем больше нет, на песке лежат осколки, сквозь пальцы капает кровь. Обоюдное поражение?

Такэда достает следующую стрелу и накладывает ее на тетиву, поднимает руки, морщась от боли, видимо стрела все же пробила кирасу, но он в состоянии стоять и в состоянии стрелять, тогда как его противник… и тут я понимаю его задумку. Бронебойный болт Минамото пробивает доспех, но наносит очень мало урона, им нужно попасть по месту, скажем точно в сердце. В остальном шилообразное острие этой стрелы само по себе затыкает рану кровью тут не истечь, это не широкое лезвие стрелы-кровостока. А его стрела с тупым наконечником — разбила маску Карасу Тэнгу, видимо сделанную из керамики. Разбила и заодно — контузила противника, в таком состоянии он точно из лука не выстрелит, а и выстрелит — не попадет. Но… какие тут правила для второго выстрела?

— Ту-тунц! — вторая стрела уже с широким лезвием кровостока — мелькнула в воздухе и отбросила Ворона Минамото на спину! Он упал, раскинув руки, а из глаза у него торчало длинное древко стрелы с бело-оранжевым оперением. Понятно, подумала я, никаких правил. По рядам зрителей пронесся вздох, где-то разочарованный, где-то торжествующий. Я же посмотрела на Господина Такэда, который стоял в своем углу безмятежный, с по-прежнему торчащей из нагрудника кирасы бронебойной стрелой, опустив лук и глядя на то, как секунданты разглядывают тело его соперника. Все-таки Мистер Январь, пусть на вид дурак дураком, но непрост Господин Такэда, ой непрост. Если бы я оказалась с ним в темном помещении накоротке — я бы, конечно, успела сделать все что угодно, но в чистом поле да с луком… опасный противник.

— Минамото-но Иваму потерпел поражение. — констатировал воин в черном и покачал головой. — Ты заметно вырос в своем мастерстве, юный Господин Такэда.

— Для меня честь услышать такие слова от вас, Хитоцуми-сан. — наклоняет голову Такэда. — Не подскажете кто исполняет обязанности командира сотни в отсутствие Минамото-но Иваму-сана?

— Прошу прощения, Господин Такэда. Пожалуйста подождите немного. Заранее спасибо за ваше терпение. — кланяется седовласый. Я встаю и хочу направиться к своему муженьку, у него стрела в груди торчит, даже если неглубоко, даже если на излете, пробив кирасу, кольчугу и ткань, все равно неприятно, надо бы вынуть и посмотреть, не ранен ли. Уж слишком он прямо стоит, явно усилия прикладывает…

— Куда вы, Сан-сенсей! — хватает меня за руку Бай Лин. — нельзя туда пока! Ничего не закончено!

— Как не закончено? — моргаю я и снова смотрю в другой угол. Черный Ворон Минамото мертвее мертвого, с такой стрелой в глазу он никак жить не может, как не закончено?

— Он же сражался как мятежник, а не как равный! — шипит мне на ухо Бай Лин. — Значит они или откажутся от ареста и уйдут или…

— Или? — начинаю подозревать нехорошее.

— Или Господин Такэда будет драться на дуэли с каждым следующим по рангу…

— … ксо. — бросаю взгляд на воинов в черном, заполонивших двор. Сколько их тут? Пятьдесят? А у Такэда уже стрела в груди торчит. Может его заменить?

— Бай Лин, скажи-ка мне… а в каком случае его жена может заменить его в… такой дуэли?

— Ни в каком. — отзывается Мамочка, перебивая Бай Лин до того, как она открывает рот. — Это невозможно. Если это дуэль — то замена невозможна.

— Ксо…

— Но если это не дуэль, а сопротивление должностному лицу при аресте… — Мамочка пожимает плечами: — Тогда правила не действуют. Никакие правила не действуют. Но ты должна убедить всех что ты достойна… и что это имеет смысл. Господин Такэда из древнего рода, он наместник, у него свой замок и войско. Поэтому ему оказана такая честь… — она бросает на меня нечитаемый взгляд. Старая карга помогает мне? Или наоборот — усложняет мою задачу?

— В любом случае до тех пор, пока Господин Такэда в состоянии продолжать — никто с места не сдвинется. — заканчивает она. Начинаю понимать от чего именно отказался мой муженек, когда не принял предложение Ворона Минамото биться как равный с равным, а не как мятежник с должностным