Вещегон - Антон Конышев

– Так половина первого уже, – проворковала Ася и, спохватившись, уточнила, –только я продукты твои взяла. Там, на кухне. Потом куплю. Ничего?

– Ничего, – согласился Клим, в том смысле, что на кухне не было практически ничего, чтобы соорудить целый обед, да ещё и на две персоны.

– И собачке сделала, – словно прочитав его мысли, добавила Ася, – или она собачий корм предпочитает? Я не нашла.

Клима так и подмывала сказать, что в данный момент собачка предпочитает хорошего пенделя, но мопс и сам перестал рычать и удивлённо глянул на Клима. Клим поднялся.

– Сейчас умоюсь. То есть, спасибо. То есть, я хотел сказать десять минут и буду готов.

Спустя десять минут и выпитый залпом стакан воды, Клим вытер слёзы и сделал вывод, что соли и перца в его хозяйстве оказалось гораздо больше, чем нормальных продуктов. Иначе объяснить тот ядреный горлодёр, что получился вместо макарон по-флотски, было невозможно.

– Так себе получилось, да? – сочувственно спросила Ася, с виноватым видом устраиваясь на соседнем стуле. – Вот и собачка не ест. Похоже, мясо я тоже пережарила.

Собачка с негодованием обнюхала рассыпь угольков в миске и весьма витиевато высказалась в том смысле, что в средние века за такое сжигали на костре, а пепел пускали на удобрение.

Почудилось или в глазах девушки действительно промелькнули и сразу погасли шальные искорки?

Конфуций разразился очередной гневной тирадой, демонстративно повернулся к миске задом и с оскорблённым видом покинул кухню.

А у Клима вдруг нехорошо и тоскливо защемило в груди.

Строго говоря, мопс не разговаривал. По той простой и очевидной причине, что собаки вообще не разговаривают. Слова возникали в голове у Клима сами собой так, как если бы он слышал обычную человеческую речь. Искать объяснение этому феномену Клим даже не пытался. Да и что там искать? И так всё понятно. Конфуций – одушевлённый. Клим – хм, охотник на одушевлённых.

Но сейчас ему сделалось тревожно и отчего-то показалось, что Ася отлично разобрала собачий трёп и предпочитает это скрывает.

Погружённый в свои мысли, Клим сам не заметил, как черпанул полную ложку макарон, с трудом проглотил и без затей ткнул в телефоне на иконку приложения доставки готовой еды.

Ася понимающе повела плечом и согласно кивнула.

– Меня-таки терзают смутные сомнения, – мопс задрал заднюю лапу и принялся неистово чесать левое ухо.

– Неправильный у тебя акцент, Конфуций.

Спорить и пикироваться настроения не было, и Клим поддел пса скорее по въевшейся привычке, чисто автоматически.

Они сидели на крыльце, задумчивые, слегка сбитые с толку. Как человек, во внезапном порыве поддавшись азарту, постепенно приходит в себя с удивлением, разочарованием, а то и страхом, понимая, что натворил.

– Откуда она вообще взялась? – наконец нарушил молчание пёс.

– Ниоткуда, – Клим пожал плечами и отвернулся, – тут сидела. Я пришёл, она сидит. Про комнату спросила. Я ответил, что есть одна.

– И всё? – с сомнением уточнил мопс.

– И всё.

Будь Конфуций человеком, он бы точно закатил глаза и покрутил пальцем у виска. Впрочем, глаза он и вправду закатил очень красноречиво.

– Да говори уже, – сдался Клим.

Пёс встал, снова сел, нервно покрутился на месте и вернулся в прежнее положение.

– Ты не думай, – терпеливо и вкрадчиво заговорил он, – я понимаю, жизнь у тебя не сахар. Да что там, прямо скажем, собачья у тебя жизнь. Одиночество опять же. А тут девочка симпатичная сама нарисовалась. Вот и потерял голову, гормоны там и всё такое. Я ведь и сам не святой…

– Ты бронзовая статуэтка, – безжалостно напомнил Клим, против воли насупившись. В глубине души он не мог не признать, что Конфуций прав, но, чёрт возьми, как не хотелось ему этого признавать, – и давай ближе к делу, а то треплешься много.

– Да пожалуйста! – подпрыгнул на месте мопс, выдержал паузу и рубанул с плеча. – Девочка-то непроста. Я сразу почувствовал, как только она тебя будить пришла. Ну, решил проверить, подтвердить, так сказать, подозрение.

– Подтвердил, значит, – невесело заметил Клим.

Конфуций аж юлой крутанулся.

– Ещё бы! Думаешь, я просто так целую речь закатил? Капризничал? Нет, Клим, – пёс переступил с лапы на лапу и подпустил в голос официальности, – короче, ответственно тебе заявляю, она меня слышит. Клим, она меня слышит. Ты понимаешь, что это означает? Впрочем, сознайся, ты ведь и сам заметил?

Клим тяжело выдохнул. Отвечать не хотелось. Ничего не хотелось.

– И? – поднажал Конфуций, суетливо крутясь вокруг и норовя ткнуться мокрым холодным носом Климу в лицо. – Что делать будем? Я не просто так спрашиваю.Я с перспективой спрашиваю. А вдруг она, как ты? Вдруг она за мной пришла. Это с тобой мне повезло и то, ой, как попотеть пришлось. А с ней? Откуда мне знать, может, за милой мордашкой скрывается беспринципная жестокая тва…

– Да умолкни ты уже, – поморщившись, оборвал словесный поток Клим, хлопнул ладонями по коленям и решительно поднялся, – пойдём и спросим. Прямо так, в лоб. Тогда и выясним, тва она или не тва. И перестань трястись, не дам я тебя в обиду.

Ася открыла сразу, приветливо улыбнулась. Сейчас она была в простеньком домашнем платье нежно-голубого цвета, босая, русые волосы забраны в хвост на затылке, и только один выбившийся локон упрямо падал на лоб.

– Можно? – Клим изо всех сил старался выглядеть серьезно и солидно.

– Конечно, – Ася с готовностью распахнула дверь и махнула тряпкой на одинокий стул у тумбочки.

Порядок что ли наводит, отстранённо подумал Клим, усаживаясь на самый краешек. Конфуций, на всякий случай задержавшийся в безопасном коридоре, шустро просеменил через всю комнату и спрятался за ногой Клима, посверкивая оттуда левым глазом.

Ася присела на аккуратно застеленную кровать, сложила руки на коленях и выжидательно посмотрела на Клима.

– Обсудить надо кое-что, – путаясь и запинаясь, начал тот, – точнее, выяснить.

– Ты об оплате? – догадалась девушка, – Прости, пожалуйста, я вчера совершенно забыла об этом спросить. Правда, сейчас я несколько… Но деньги будут, обещаю. Сколько?

Ни тени кокетства, ни намёка на обольщение.

Клим никогда не считал