Пешка бронзового века - ИМП

— Приказывайте, генерал, — наконец сказал сержант.

— Хорошо. Значит, будем пытаться прорваться через гипершторм.

Как назло, пока они принимали решение, зарождающаяся буря начала сходить на нет. Когда Квир и Унт Сер вышли на край палубы, чтобы прикинуть возможный вектор разгона бота, алое свечение уже слабело, тёмные прожилки расползались и растворялись, а молнии вспыхивали всё реже. Через несколько минут пространство вокруг снова стало обманчиво спокойным, и оторванный фрагмент линкора продолжил лететь в неизвестность.

Вскоре с обхода вернулись Пешки. Других выживших аллурианцев не обнаружили. Техники, которые находились в соседних помещениях, погибли при разгерметизации или от осколков. Складские дроиды без корабельного ИИ превратились в бесполезных механических болванчиков.

Дальнейшие дни стали похожи один на другой.

Сон. Подъём. Проверка систем. Взводные упражнения, которые Унт Сер продолжал проводить с такой же пунктуальностью, будто они находились не на обломке линкора в гипере, а на штатной базе Третьего флота. Замена картриджей питания в ПЕХах. Инвентаризация складов. Дежурство в рубке бота. Наблюдение за гипером. Отчёты. Расчёты. Попытки поймать признаки нового шторма.

И ничего. Ничего не намекало на новый шторм, будто это явление было всего лишь фантазией летящих сквозь бесконечность людей — после первого дня катастрофы гиперпространство словно издевалось над ними своей стабильностью.

По времени нейросети прошло три месяца, когда Квир впервые всерьёз задумался о ресурсе энергетической установки бота. Штурмовой десантный корабль не был ни фрегатом, ни крейсером и тем более не предназначался для самостоятельного дрейфа в гипере. Его задача заключалась в том, чтобы выйти из ангара носителя, пережить спуск на поверхность под огнём противокорабельных систем, доставить Пешек к точке штурма и, если повезёт, вернуться обратно. Никто в здравом уме не закладывал в него возможность многомесячного автономного существования в условиях, для которых он не проектировался.

Если они когда-нибудь выберутся живыми, можно будет столбить рекорды или место под памятник идиотам, которые решат за ними повторить.

После очередного разговора с Унт Сером выяснилось, что сержант неплохо разбирается в технике. Используя данные инвентаризации, он предложил собрать внешний трансформатор под питание от оружейных батарей, найденных на верхнем складе, а уже от него запитать часть систем бота, отключив всё лишнее оборудование. План выглядел грубым, опасным и совершенно нештатным, но за последние месяцы слово «штатный» окончательно потеряло для Квира прежнюю ценность.

— Делай, — сказал он. — Только так, чтобы нас не размазало по гиперу из-за искры в неправильном месте.

— Сделаю всё возможное, генерал.

— Плохой ответ, сержант.

— Так точно! Сделаю, генерал.

Квир посмотрел на него и впервые за долгое время улыбнулся.

— Вот это уже лучше.

Глава 3. Легенды Аллурии

Сон был из тех, что лучше и не вспоминать, — Квир снова оказался на Жеури-3. Даже спустя десятилетия он помнил запах этой планеты. Не тот, каким он был до войны, когда Жеури называли младшей сестрой Аллурии, зелёным близнецом родного мира, богатым, густонаселённым и гордым своим промышленным поясом. Нет, та Жеури давно умерла. В памяти Квира осталась другая планета: пепельная, изрытая, пропитанная гарью, кислотной слизью рархов, разложением и сладковатым трупным смрадом биосферы, который не могли до конца вытравить ни фильтры ПЕХов, ни полевые дезинфекторы, ни ветра, гнавшие над равнинами серые облака пыли.

Три миллиарда аллурианцев легли в землю, в инкубаторы Роя, в пищевые загоны, в горящие развалины городов и подземных убежищ, которые не стали спасением. Тогда он ещё был капитаном, не был легендой, его не называли проклятьем Роя. Он был молодым офицером пехотного десанта, слишком злым, чтобы бояться, и слишком упрямым, чтобы позволить себе отступить, уже познавшим ужас мира, что его окружает.

Операция по возвращению Жеури-3 считалась не просто возможной, а знаковой. Впервые рархи, захватившие планету, оказались отрезаны блокадой от основных сил Роя, их орбитальная группировка была выбита, каналы снабжения перерезаны, а флот Империи впервые за долгое время получил шанс не отступать, не проводить эвакуацию или прикрывать бегство, а наконец-то вернуть своё.

На штабных схемах всё выглядело убедительно.

В реальности аллурианцам пришлось давить противника, буквально засевая планету телами солдат.

Тяжёлые дроны, бронеплатформы, штурмовые танки и артиллерийские комплексы, которыми так гордились генералы старой школы, оказались страшны только там, где рархи принимали бой на условиях Империи. А они почти никогда этого не делали. За месяцы оккупации Жеури они прорыли под континентами тысячи километров ходов, превратив целые области в живые ловушки, из которых в любой момент могли вырваться штурмовые группы. Там, где аллурианцы ставили на мощь, броню и дальнобойность, рархи отвечали скоростью, скрытностью и числом внезапных ударов. Они не ломали стену лбом, если могли подкопаться под фундамент. Не шли на батареи, если могли выжечь их операторов через вентиляционные шахты. Не принимали бой с танками, если могли подождать, пока колонна растянется, и ударить одновременно в голову, хвост и центр.

Квир видел, как грозные машины, каждая из которых стоила как малый город, сгорали в узких промзонах и подземных развязках за считаные минуты. Видел, как тяжёлые дроны теряли сенсоры в облаках хитиновой пыли, сбивались с маршрута и превращались в добычу для тварей, которые выскакивали из стен, будто сама планета рожала их из недр. Видел, как артиллерия, способная стирать горные хребты, не успевала развернуться против противника, который двигался быстрее, чем вычислители заканчивали баллистический расчёт. Видел, как живые солдаты, лучшие сыновья и дочери Империи, шли туда, куда не могли пройти машины, и умирали там пачками, потому что другого способа продвинуться на очередные сто метров не оставалось.

Победа на Жеури была достигнута.

Но цена оказалась такой, что слово «победа» с тех пор навсегда приобрело для Квира неприятный металлический привкус.

Именно тогда, среди пепла и тоннелей Жеури, в нём впервые оформилась мысль, которую он долго гнал от себя, потому что она звучала слишком просто и слишком чудовищно. Империи не хватало не машин. Машин у неё было достаточно. Ей не хватало пехоты, способной воевать с Роем там, где человек ломался, сходил с ума, терял темп, уставал или начинал жалеть себя при мысли о смерти. Империи нужен был солдат, которого можно отправлять в мясорубку без траурных речей, без слёз матерей, детей, без семейных архивов и мыслей о потерянном будущем, которое придётся оплакивать.

Тогда он ещё не знал слова «Пешка» в том смысле, в каком оно войдёт в военный язык позже.

Он только понимал, что старый путь ведёт к поражению.

Случай свёл его с инженером уже после Жеури, когда капитана Квир Сан, успевшего пережить несколько мясорубок и заработать