Блич: Целитель - Xiaochun Bai

Перед входом — тишина, нарушаемая лишь шагами дозорных. Каждый шаг отдавался по камню глухо, с коротким, как вздох, эхом.

За массивными воротами — коридоры, длинные и пустые. Свет от бумажных фонарей ложился ровными прямоугольниками на пол, но не достигал углов: там царила тень, тихая и неподвижная. Воздух был пропитан запахом туши и старого дерева. Где-то вдалеке щёлкнул механизм дверей, раздался сухой удар шагов.

Хирако Шинджи шёл впереди — ленивым, будто небрежным шагом, но глаза его двигались быстро, выхватывая всё: отражение света на полу, колебание занавесок, блеск рукояти у ближайшего стража. За ним двигались Лав, Роуз, Лиза и Хачи.

Никто не говорил. Только ткань кимоно тихо шуршала при каждом движении.

Когда они вошли в зал, воздух будто стал плотнее.

Командующий стоял у центрального стола. Вокруг — свитки, чернильницы, печати. На стенах — знамена всех тринадцати отрядов, неподвижные, словно их кто-то прибил к воздуху.

В зале пахло пеплом и благовониями.

Ямамото поднял взгляд. Его глаза не искали кого-то конкретного — они просто смотрели, и под этим взглядом каждому хотелось стоять ровнее.

Несколько секунд тишины растянулись, как натянутая струна.

— Исчезновение патруля северного сектора, — начал он медленно, не поднимая голоса. — Шестнадцать шинигами. Ни тел, ни следа.

Он перевёл взгляд на Шинджи.

— Вы — второй дозор. Найдите их. Или объяснение.

Слова были короткие, ровные, без намёка на сомнение. Но за ними чувствовалось — это не просьба и не обычный приказ. Это ожидание.

Шинджи чуть прищурился, как будто свет стал слишком резким.

— Второй дозор? — протянул он, будто пробуя эти слова на вкус. — Командующий, с северным сектором всегда были проблемы. Там старые руины, нестабильная реяцу. Возможно, связь просто…

Ямамото ударил посохом по полу. Не громко — но звук разошёлся по залу, как треск молнии.

— Хирако. Это не обсуждается.

Воздух дрогнул.

Шинджи выдохнул и склонил голову чуть ниже, чем требовалось по уставу.

— Принято.

Слева послышался тихий смешок — Лиза, стоявшая, скрестив руки, произнесла почти шёпотом:

— Ну хоть развеемся. А то дежурства скучные, как смерть.

Шинджи бросил на неё взгляд, не улыбаясь.

— Смотри, не каркай наперёд.

Лав хлопнул ладонью по плечу Роуза:

— Да ладно вам, может, просто зверь какой сбежал из лаборатории. Опять Киске что-то намудрил.

Шутка повисла в воздухе, не встретив отклика. Никто не рассмеялся. Даже сам Лав, сказав это, отвёл глаза, словно пожалел о словах.

Ямамото чуть повернул голову:

— Отправление — немедленно. Доклад — при возвращении.

На этом разговор закончился.

Шинджи коротко поклонился и первым направился к выходу. Остальные — за ним.

Когда они пересекли порог, свет фонарей снова упал на их лица — жёлтый, вязкий, будто застыл в воздухе.

Шинджи шёл молча, но взгляд его был напряжён.

Роуз, шагавший рядом, бросил на него короткий, понимающий взгляд.

Никаких слов не понадобилось. Оба знали — в этих исчезновениях есть что-то большее, чем просто сбой связи.

Снаружи ветер чуть тронул края их плащей. Над стенами штаба поднималось солнце — тусклое, с красноватым ореолом.

День начинался слишком тихо, чтобы быть обычным.

Улицы Руконгая тянулись перед ними длинной серой полосой, будто кто-то вычернил дорогу углём от самого Сейрейтей и до горизонта. Тишина здесь была другой — густой, вязкой, будто в воздухе растворилось что-то тяжёлое и давящее. Даже если бы кто-то сорвался и закричал, звук, казалось, упал бы на землю и не пошёл дальше нескольких шагов.

Первые дома выглядели обычными — обветшалые стены, чуть перекошенные ворота, низкие крыши. Но чем дальше они шли, тем явственнее становилось ощущение, что жизнь отсюда ушла поспешно.

Двери некоторых жилищ были сорваны с петель, доски у входов треснули, словно кто-то врезался в них с такой силой, что древесина лопнула изнутри.

На пыльной земле лежал тонкий слой чёрного пепла. Он поскрипывал под ногами, как крупный песок. Стоило провести пальцем по стене дома — на коже оставалась тёмная, едва блестящая крошка.

Запах был резкий: металл, будто от свежей крови на холодном клинке, и гарь, словно что-то горело не огнём, а самим воздухом.

Шинджи шёл первым.

Его шаги были мягкими, почти бесшумными, но каждое движение — внимательное. Он несколько раз останавливался, опуская взгляд на землю. Между пеплом там виднелись следы ног — нечеткие, будто частично размазанные. Некоторые были глубокими, словно человек бежал изо всех сил. Другие — обрывались резко, на середине шага, будто тот, кто их оставил, исчез в воздухе.

Шинджи положил ладонь на эфес меча. Не вытаскивал — но пальцы легли так, как ложатся только у тех, кто чувствует угрозу.

Реяцу вокруг дрожала. Не сильно, но достаточно, чтобы ощущение неправильности пробирало под кожу, как холодная вода.

Энергия была смазанной, словно кто-то мял её руками. То гасла, то вспыхивала остатками, словно эхо чьего-то отчаянного выдоха.

Сзади Лав наклонился, поднял пригоршню чёрного пепла и перекатил его между пальцами.

— Такое ощущение, что тут даже не дрались, — сказал он негромко. — Словно… отряд просто раздавили.

Он выдохнул, сморщив нос. — И запах…

— Металл, — тихо добавил Роуз, стоявший чуть левее. Он аккуратно коснулся одно из пятен на стене — тёмного, засохшего, будто прожжённого насквозь. — И реяцу… искривлена. Как будто что-то прогрызло её.

Лав, несмотря на свой размер, кивнул почти незаметно.

— Шестнадцать человек. И ни одного крика, ни одного тела. Так скажи мне, Роуз… какой зверь может сделать что-то подобное?

Роуз медленно провёл взглядом по разрушенным домам.

Сухие ветки деревьев у обочины дрожали без ветра. Пепел тихо перемещался по земле, будто под ним кто-то медленно дышал.

— Не зверь, — наконец произнёс он, тихо, почти шёпотом. — Если бы это было животное… остались бы куски. Следы крови. Хаос.

Он провёл рукой по высохшей траве у дороги. Стебли хрустнули, осыпаясь чёрной пылью. — А здесь всё… слишком аккуратно. Слишком чисто.

— Не люблю такие загадки, — буркнул Лав, оглядываясь. — Если кто-то хотел сожрать шестнадцать человек — должен быть хотя бы жирный след.

Шинджи остановился и обернулся.

Его глаза задержались на каждом из них — на секунду, но достаточно, чтобы прочитать по лицам: никто не верит, что это случайность.

— Это не зверь, — сказал он ровно. — И не бродячий пустой.

Он опустил взгляд на следы, которые снова исчезали в пустоте.

— Это… что-то другое.