Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

у них под носом. Сколько носителей Чести прожили и умерли, пребывая под властью именно того, от чего должны были защищать? Сколько было таких вот Туко? Носителей Чести, не вполне купившихся на уловку и устраненных за то, что стали задавать вопросы?

Больше такого не будет. Сзет начал собирать города и поселки для поддержки его дела. Однако он хотел испробовать другие варианты, прежде чем развязывать гражданскую войну. Один из них он изучал этой ночью. Он прокрался по крыше, радуясь тому, сколько раз Позен отправлял его сюда для выполнения дурацких заданий. Сзет ненавидел это место. Ненавидел всей душой – за то, что ради него ему пришлось покинуть мать и затем его бросила Элид.

Здесь Позен выковал из Сзета оружие. Но оружие можно обратить против хозяев, а благодаря их подготовке Сзету хватит сил, чтобы сделать то, что нужно. За это, пожалуй, следовало быть благодарным.

«Позен использовал тебя как наемного убийцу, – подумал он. – Он заслуживает этого больше любого из них».

Сзет отыскал ведущий вниз люк и помедлил, задумавшись об отце. Тот исчез. Сзет наведался на место их встречи на следующий день после посещения Голоса – и обнаружил, что укромный лагерь пуст, Нетуро нигде нет, и нет никакого знака или записки. Он боялся, что отца взяли в заложники. Если так… какова будет цена принятых Сзетом решений?

«Нет, не цена, – подумал он. – Чтобы заплатить цену, нужно иметь выбор. Сегодня у меня выбора нет».

Сегодня он убьет Позена, совершив тем самым первый шаг в войне.

Клинком Сзет рассек запиравший люк замок и проскользнул внутрь. Этот люк представлял собой слабое место, которого не должно было быть. Даже Позен, при всех своих заявлениях о правоверности, размяк. Камни нечтимые… все они размякли.

Сзет провалился в коридор, холодея, несмотря на бушующий в венах буресвет. Уже наступил час тушения огней, с которого Позен требовал от аколитов находиться в своих комнатах. Но что ему делать, если он все же повстречает какого-нибудь незадачливого аколита? Он чувствовал себя ужасно, тайком пробираясь по хорошо знакомым переходам. Этот маневр напоминал тактику, примененную Сзетом много лет назад против моряков-налетчиков. Хитрость, действия под покровом ночи.

Это ведь не его. Он в состоянии победить в любом бою в открытую, так к чему же скрытность?

«Акт милосердия, – сказал он себе. – Клинок в ночи – это акт милосердия. Просто быстрое отсечение загноившейся плоти Клинком хирурга».

Это доказывало, что для него речь не шла о мести. Только о том, что необходимо сделать. С клинком Позена Сзет получит душезаклинание. Так ему будет чем прокормить войска, и можно будет выступить и свергнуть узокователя. Со смертью Позена прочие носители Чести могут сникнуть. Возможно, ему не понадобится сражаться с Сиви или Моссом.

Голова гудела от подобных мыслей, и Сзет обрадовался, когда добрался до одной из комнат для медитаций, обнаружил, что она пуста, и скользнул внутрь. Там в свете пары аметистов он постарался успокоить частое дыхание, унять колотящееся сердце. Повезло, его не увидели. Он испытывал теплые чувства к некоторым людям, работавшим в этом монастыре. Ему было бы невыносимо…

Что? Неужели он бы в самом деле убил кого-то из друзей?

Он выдохнул еле слышную молитву камню этой комнаты – необработанному куску сланца с устремленной к небу заостренной вершиной. Позен любил медитировать в ночное время, в тишине после тушения огней. Обычно он выбирал одну из комнат дальше по коридору. Если Сзету повезет, придет и сегодня. Он будет один, и Сзет сможет совершить необходимое.

К несчастью, вскоре в гулком коридоре послышался голос, и принадлежал он не Позену.

Он принадлежал Сиви.

Сзет насторожился, дыхание перехватило.

– …не сможет его победить, Позен, – говорила она. – Никто из нас не сможет.

– Время еще есть, – ответил Позен. – Многим из нас поначалу трудно принять Правду. Он из послушных, Сиви. Дай ему больше времени. Прошло всего шесть недель, а ты отказывалась говорить с нами три месяца после возвышения. Сзет вернется и сделает, что ему скажут.

– Думаю, ты его недооцениваешь, – возразила Сиви.

– Недооцениваю? По-твоему, это хорошо, что он проявляет такие мятежные черты? Я был о тебе лучшего мнения.

Она промолчала. Сзет слышал их в коридоре прямо за дверью, сплетенной из стеблей и резных листьев. Он призвал клинок.

– Сиви, ты слишком многое ставишь под вопрос, – резко произнес Позен. – Твоя верность вызывает подозрения.

– Что?! – отозвалась она от самой двери, так близко, что Сзета прошиб пот. – Ты поступишь со мной так же, как с Туко?

– Не драматизируй, – ответил Позен. – Ты не вынудишь нас на подобный шаг.

– Не драматизировать? – переспросила она, повысив голос. – Мы убили Туко и заменили его кое-кем намного более умелым. Он написал мне с предложением навестить его и обсудить некий важный предмет, и подтекст был очевиден. Он разговаривал с гарнизонами ближайших к нему городов. Дело может обернуться очень, очень скверно.

– Я все улажу, – сказал Позен. – Голос уверяет, что все под контролем, тем более с тем особым рычагом, который ты нам обеспечила. Вот. Ты хотела помедитировать при аметистовом свете? Эти комнаты подойдут.

Сзет чуть не выругался. Запаниковав, он вдохнул весь буресвет в комнате. Плохая идея, ведь это могло выдать его присутствие, но он не сдержался. Он сплел себя с верхом маленького помещения, устремившись к потолку. Однако Сиви вошла не в его комнату для медитаций, а в соседнюю.

Позен ушел. Сзет слышал его удаляющиеся шаги в коридоре. Его это обеспокоило, пока он не сообразил, что ему достался подарок. Можно убить Сиви и завладеть волеформаторским мечом, а затем выступить против Позена. При наличии обоих этих мечей его войска будут не в пример лучше защищены. Не придется беспокоиться о том, что носители Чести могут неожиданно появиться из Шейдсмара и не будет никого, способного ваять камень.

До безопасности будет далеко: нельзя забывать о способных к светоплетению, не говоря уже об армиях, служащих остальным носителям Чести. Но с тремя клинками…

Он поднял оружие, готовясь прорваться сквозь тонкую перегородку между комнатками. Она умрет раньше, чем поймет, что происходит. Вот только…

Сиви?

Отец Сзета, похоже, искренне ее любил и плакал, когда пришло время расставаться и продолжать паломничество. Может, для нее это и было мимолетное увлечение, но не для Нетуро. К тому же она ведь так хорошо относилась к Сзету.

«Она служит Претворенному, – подумал он. – Она нарушает Правду, при этом делая вид, что ее проповедует».

Но что, если он ошибается? Все происходило так быстро! Сзет, колеблясь, опустил взгляд на камень в своей комнате.

Мальчик с перемазанным кровью