Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Он просто подточен, – прошептала Ветер. – Как тот камень, на котором ты сидишь.

Нахмурившись, Каладин подвинулся и посмотрел на камень под собой. Просто гладкий валун, футов трех в поперечнике.

– Как камень? – переспросила Сил. – Упертый? Не сдвинуть?

– Вы не из тех, кто говорит с Камнем, – шепнула Ветер. – Не думаю, что вы сумеете услышать его голос, даже с моей помощью. Но прикоснитесь к нему, Каладин, Сильфрена. Я попробую.

Каладин переглянулся с Сил: она встала вместе с ним. Он с любопытством прижал руку к камню, и спрен положила свою ладонь рядом. На миг он что-то увидел. Некое… впечатление. Ветер, впрочем, не ошиблась. Голоса камня, если такой и был, он не услышал.

Зато увидел прекрасную статую женщины. Полнотелая, с распростертыми руками, она взирала сверху вниз на проходившую здесь ранее дорогу. Он не представлял, кто бы мог поставить столь изысканную статую в таком малолюдном месте. Горящие свечи на постаменте создавали ощущение уюта, будто приглашая усталых путников сделать привал.

Потом прошли годы. Каладин увидел их стремительное течение, ливень за ливнем. Ощутил прикосновение ветра к камню, и со временем статуя источилась. Линии выветрились, утратив детальность, а потом и черты лица стерлись. Годы крали форму статуи, словно наждачная бумага, пока она под воздействием многочисленных бурь не просела в почву.

Картина померкла. Камень, на котором Каладин сидел, тысячи лет назад был шедевром. Теперь же он стал просто очередным валуном.

– Я говорила, – произнесла Ветер, – я нежно люблю Камни, они мои сородичи, но мое касание их разрушает, пусть и очень медленно. Каладин и Сильфрена, вот Нейл такой же камень. Время его источило. Но, как и этот камень, он отчасти помнит то, каким был.

– Единственный раз, когда мне удалось заставить его задуматься, – сказал Каладин, так и не отрывая руки от камня, – был вчера, когда я спросил его, почему он стал Вестником.

– Заставь его вспомнить, – проговорила Ветер. – Пожалуйста. Я знаю, Сильфрена, тебе нет дела до Вестников, и они были несовершенны, даже когда были целы. Йезриен был гордецом, а Ишар ставил себя выше простых людей. Пралла обожала свои тайны, а Баттар бывала коварной. Чана избегала брать на себя ответственность, а Нейл умел затаить обиду. Но они были хорошими людьми. И они старались. Очень-очень усердно. Честь бросил их на произвол времени, но в каком-то смысле они – лучшее, что осталось от него. Частица бесконечного бога тоже бесконечна, а сила, заключенная в этих девятерых… думаю, она нам понадобится в грядущие дни. Попробуй увидеть потенциал, а не их недостатки.

– Я… постараюсь, – вздохнула Сил. – В смысле, я понимаю, то, о чем ты говоришь, – правильно. Но прочувствовать это сложно.

– Нейлу тоже сложно прочувствовать это о себе, – шепотом откликнулась Ветер. – Прошу, Каладин. Помоги ему.

– У меня так-то с Сзетом забот полон рот, – ответил Каладин, взглянув в сторону – на шинца, возвращавшегося после медитации. – Не уверен, что хватит времени еще на одного пациента.

– Но именно за этим я привела тебя сюда, – сказала Ветер.

– Ты говорила, что грядет буря, – припомнил Каладин их первый разговор в Уритиру.

– Да, и они – способ ей противодействовать. Вспомни слова узокователя. Помоги мне…

– Но Вестники… Ветер, это может оказаться за пределами моих умений. Далинару я сказал то же самое.

– Ты уже помог тому, кто скоро станет Вестником, – сказала Ветер, и голос ее отдалился. – Это возможно.

Пришел Сзет, и… да, наверное, Каладин в самом деле ему помог. Шинец по-настоящему улыбнулся, беря тарелку.

– Это мне?

– Да.

– Морковь на завтрак, – заметил Сзет, покачав головой. – Камнеходцы… странные у вас предпочтения.

Он попробовал кусочек.

– Но на удивление вкусно. Нам стоит паковать вещи и выступать. Подозреваю, Нин будет нас ждать. Поесть я могу и на ходу.

Каладин взглянул на Сил, и та согласно кивнула. Он все убрал и двинулся вслед за Сзетом – к предпоследнему монастырю. Вместе с ними тихонько дул ветер, и поток спренов в небе будто образовывал дорогу из света.

* * *

– Держать стену! – проорал Сигзил сквозь ливень. – Держать!!!

Он низко пронесся позади выстроившихся на стене бойцов, за спинами которых с укреплений ручьем стекала вода. Эта беспрестанная морось приносила с собой пробирающий до костей холодок, делала все поверхности скользкими и приводила в негодность тетивы, не говоря уже об ухудшении видимости окружающих плато. В воздухе носились испорченные спрены ветра, а армия противостояла морю красных глаз, пялившихся из тумана. Некоторые их обладатели производили непрерывный шум, швыряя камни в стену. Грохот камней, попадающих в укрепления, был как ужасный, неравномерный барабанный бой, от которого у Сигзила звенело в ушах.

Наверху, среди летающих камней, люди орудовали алебардами и копьями, нацеливая их вниз, на Глубинных, частично торчавших из стены. Для борьбы с градом камней защитники поручили камнестражам увеличить толщину стен, но при такой ширине в стенах могли целиком скрываться Глубинные. Они выскакивали и атаковали стоявших по другую сторону камнестражей, тративших остатки буресвета в попытке не дать укреплениям развалиться. С таким постоянным обстрелом защитники останутся без света через пару часов. У врага же, казалось, пустосвета было сколько угодно. А Сигзил так до сих пор и не сумел найти рабочее применение своему плану.

Он летел вдоль рядов, стараясь обеспечить солдатам защиту. Ему приходилось держать войска на стенах, потому что враг периодически сбрасывал сюда атакующих. И точно, рядом что-то ударилось об ограду, что-то большое. В следующую секунду на верх стены подтянулся Грандиозный, а за ним еще один. Они принялись расшвыривать солдат. Выругавшись, Сигзил призвал копье и метнулся к ним.

Следом в дело вступили Оболочники: на стене из лент света появились трое, чтобы оказать поддержку массивным Грандиозным. Сигзил ударил самого крупного из Сплавленных, и копье погрузилось глубоко, но Грандиозный создал толстый панцирь и оттолкнул оружие наростом, похожим на растущий каменный столб. Копье Сигзила так и не задело ничего жизненно важного, а панцирь в буре рос с немыслимой скоростью, обхватывая оружие.

Сигзил был вынужден отпустить копье и отступить, чтобы и его руки не обросли хитином. Грандиозный отломил кусок панциря с наростом, будто опухоль у себя на боку, затем замахнулся на Сигзила рукой, превратившейся в здоровенную дубину. Сигзил увернулся и ринулся на Оболочников, но Грандиозный помешал ему. Сплавленные успели нанести пугающий урон защитникам, пока не явился Буревая Стена и не отвлек их. Это наконец дало Сигзилу возможность вогнать копье прямиком Оболочнику в затылок. Сплавленный рухнул со стены в дождь, а Сигзил поднялся в воздух и увидел многообещающую вспышку света на соседнем плато. Он полетел в ту сторону, но двое