Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

болезнь в невинном стаде. Вопреки желаниям Кор, я покинул ее и переключил основную часть своего сознания на первую планету. Планету с собственным населением, собственными тонами и собственным образом существования. Она называлась Аласва.

И я обнаружил, что Рейз строит там империю.

В этом краю бушевала война. Города-государства, распространенные и в нашем родном мире, завоевывала одна страна. Свой избранный народ Рейз наделил силой, намного превосходившей ваяние из камня, данное мною певцам. Эта сила вселяла ужас: контроль над потоками, составляющими мироздание. Она напомнила мне худшие силы из нашего мира. Способность отрывать акси друг от друга. Микрокинез, говоря языком богов. Здесь он принял иную форму, но у меня, даже ставшего Богом, вызывал дрожь.

Я, Бог, протянул щупальца своей сущности по незнакомым землям с причудливыми воздушными потоками и летающими камнями к большому собранию в одном крупном городе. Впитал разговоры тысячи людей, что позволило мне мгновенно уяснить ситуацию. Поддержанная Рейзом империя продемонстрировала свою силу, завоевав несколько малых городов-государств. Теперь же она обещала краткую отсрочку тем, кто отправит на съезд своих представителей. Они явились, держась настороже. Посланники из-за центрального моря собрались, чтобы выслушать условия растущей империи.

Зачем подпитывать подобную войну? Рейз ведь мог насильно внушить им преданность себе, и всякий преклонил бы колена и почитал бы его. Зачем же натравливать их друг на друга?

Это был эксперимент. Рейз забавлялся с людьми, как с игрушками, наделяя одну сторону невероятными способностями и наблюдая, как его даром распорядятся. Или дело было не только в этом? Благодаря своим великим возможностям я продолжил исследование, следя за тем, чтобы мое касание оставалось легким. Неужели это делается… чтобы создать и обучить армию? Зачем ему…

Рейз меня увидел.

В мгновение ока мы оба образовали тела. Я в мощи своей, закутанный в одеяния справедливости и увенчанный короной клятв. Рейз – как лживая, осиянная славой версия его самого. В золотых одеяниях, со скипетром в руках, с привнесенной в черты печатью мудрости и контроля. Такой, каким он всегда прикидывался.

– О-о, – произнес вероломный. – Итак, ты наконец решил навестить меня, Танер.

– Танаваст.

– Для меня навсегда Танер, – ответил Рейз, с широкой ухмылкой указав на свой пояс: копию того, что я сделал для него немыслимо давно, в бытность смертным. – Такого прагматика полезно иметь под боком. Я рад соседству, но… – Он поцокал языком. – Ты нарушаешь нашу договоренность.

И вновь моя сила начала извиваться, противясь этой идее. Но я был Бог, и она подчинилась. Нам требовалось противостоять Рейзу. Он нес зло. Он вынашивал замыслы, а моя божественная слава высветила то, чего он не желал показывать. Мой враг был ранен. Не как смертный, но как бог: сила его была надорвана, рассечена. Он побывал в бою.

– Рейз, что ты натворил? – потребовал я ответа.

– Немного снизил конкуренцию.

О… о нет. Я ведь это почувствовал. Столетия назад?

– Да не смотри на меня так, Танер, – сказал Рейз. – Ты же знал, что Амбиция станет проблемой. Мы все это знали с самого начала.

Амбиция?

– Ты имеешь в виду Ули Да?

– Я оказал всем нам услугу. Похвали меня. Ощути благодарность, Танер. Познай ее.

– Я познаю лишь ужас от подобного кощунства!

– Я приму и это, – сказал Рейз.

Охваченный омерзением, я удалился, оставив Рейза наедине с его самодовольством и игрушками.

И все же…

И все же я должен был посмотреть. Должен был узнать.

Рейз переключил внимание на съезд, где его избранная империя выдвинула ультиматум: всех желающих примкнуть к их союзу примут с распростертыми объятиями. Они заявляли, что позволят нежелающим сохранить свободу. Заявляли, что напали на города-государства и разрушили их исключительно в ходе самозащиты.

Я знал, что в этом деле больше нюансов, что империя выступила против потенциальных соперников, усмотрев в их угрозах нападение. Люди, вероятно, тоже понимали, что все несколько сложнее, но неразумно называть лжецом того, у кого в руках самая мощная дубинка.

В отвращении я стал отступать. Но потом мой взгляд выхватил кое-что: группу людей с более темной кожей, чем у других, – такой же, как у меня. Группу, уже покидавшую город.

– Что нам делать, дядя? – спрашивал один из них, шагая рядом с пожилым мужчиной. – Я не верю им ни на мгновение. Они укрепят свою власть, а потом сокрушат всех остальных.

– Нам нужно создать собственный союз, Нейл, – ответил старик. – Это единственный путь. Они не смогут сломить нас всех…

Я задумался. Оценил их непокорность, гордость, честь, с какой они отвергали очевидную угрозу. Меня это вдохновляло, а сила жаждала им помочь.

Мне следовало вернуться к Кор и все обсудить. Но я теперь был Богом. Разве не полагалось мне уже понимать, что правильно? Что проку в обсуждениях?

Ближе к ночи я явился тем людям в их шатре. И сделал им предложение.

– Если вы того пожелаете, – заявил я, – я дам вам силу для противостояния нашему общему врагу.

105. Точки перехода

Глупец, проигрывая, попытается перевернуть доску и смешать фишки. Эта поговорка не о «башнях».

«Пословицы о „башнях“ и войне», Зеназ, дата неизвестна

Навани остановилась за дверью своего кабинета в холинарском дворце, вслушиваясь. Казалось, все здание мелко дрожит от криков и стычек. Какие знакомые звуки! Она была ученой на словах и в душе, но жизнь ее прошла не за тихими исследованиями. Ее жизнь прошла на полях сражений.

Шагая по пустынным коридорам – все солдаты оказались вовлечены в бой, – Навани чувствовала, что ее магнетически тянет по направлению к звукам. Сторонники Эсудан, испорченные касанием Претворенного и запершие всех несогласных бойцов, сражались и с отрядом Элокара, и с вторгшимися певцами. Адолин описывал это как сумбурную бурю убийств. Но то происходило внизу. Здесь, на одном из верхних этажей, Навани шла свободно. Она свернула в коридор, о котором знала, что по нему пройдут, и огляделась.

«Еще рано, – подумала она, припомнив рассказ Адолина. – Сюда долетают звуки того, как Адолин с Элокаром пробиваются сквозь оборону дворца с главного входа. Время еще есть. Не пойти ли за Гэвом в одиночку?»

Нет. Как бы трудно это ни было, Навани заставила себя проанализировать положение. Адолин говорил, что королеву охранял отряд солдат. Коридоры вокруг были безлюдны, но покои Эсудан пустовать не будут, и Навани придется там крайне трудно, даже при наличии кое-какой власти над видениями.

Кроме того, что толку в спасении Гэва, – а следом, хотелось надеяться, и Далинара, – если они все еще находятся в плену этих видений? Нужно изобрести способ полностью выбраться из Духовной реальности.