Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Я… я мог непосредственно ощутить все эти смерти, в особенности тех, кто стал моим последователем. Их души ускользали в Запределье, покидая планету, переименованную в Ашин, «Пепельный», ибо единственной природной зоной здесь стали дым и разрушение.

Я оплакивал их. Их оборванные надежды. Их сгоревшую в пламени любовь. Их мечты…

Голос. Нейл искал среди мертвых. Он не мог меня видеть, но закричал, когда нашел и прижал к себе тело сестры.

Подошел мужчина с сильными ожогами, ведя за собой небольшой отряд солдат. Они не напали на Нейла, хотя их возглавлял человек, которого я узнал. Правитель одного из городов-государств, присоединившихся к империи и принявших ее уклад. Его звали Йезриен. Он отыскал дядю Нейла, изможденного и обожженного, сидевшего в стороне от тел. У него был такой взгляд, будто он видел слишком далеко, прозревая реальность богов или же тени небытия. Пустой.

Йезриен протянул руки в жесте мира.

Дядя Нейла, Макибак, не встал навстречу врагу. Он склонил голову и тихо проговорил:

– Ты пришел нас добить?

– Нет, Макибак, я пришел предложить руку дружбы, – ответил Йезриен. – Мы собираем тех, кто выжил, и уводим в безопасное место.

– Надеюсь, ты ведешь их к краю утеса, скотина, – сказал Макибак.

Йезриен опустился на колени.

– Зорал, нареченный Приносящим пустоту, мертв, – сообщил он. – Теперь король я, и я стану лучшим правителем. Ишар может увести нас в новый мир. Он отыскал песни. Приведи свой народ.

– У меня не осталось народа, – ответил Макибак, глядя, как его племянник плачет над трупом. – Я правлю лишь призраками.

– Он жив, – сказал Йезриен, махнув рукой. – Ты жив. Живы и другие. Приведи их. Огненная буря возвращается, и сам камень плавится реками лавы. Если повезет, мы сумеем открыть портал и спастись. Присоединяйтесь.

– Точно так говорил Зорал очень много лет назад, – прошептал Макибак, а ветер нес мимо него облако пепла. – «Присоединяйтесь»…

– Сейчас будет иначе.

– Ты можешь пообещать?

Йезриен отступил на шаг:

– Если бы я этого не хотел, пришел бы я сюда?

О, эти слова. Они отчасти пробились сквозь мою боль.

Потери неизбежны. Это часть смертной жизни. Я должен был помочь живым. Я увидел короля, пытавшегося примириться с врагом. Они стояли на горе трупов, но, может…

Может, что-то еще можно спасти.

Я отправился домой, в объятия Кор, и проплакал у нее на груди до открытия портала. Они пришли. Разумеется, Рейз явился вместе с ними.

108. Служба

Лучший способ победить – не оставить противнику иных вариантов, кроме проигрышных. Но остерегайся предполагать, что предусмотрел все возможности.

«Пословицы о „башнях“ и войне», Зеназ, дата неизвестна

По мере того как Сзет подводил Каладина к неболомскому монастырю, ландшафт вокруг становился все более холмистым. Цепи бурых холмов, покрытых щетинистой, жмущейся к земле травой. Больше сорняков, чем собственно травы, растения с растопыренными в стороны, а не вверх лепестками. Сзет никогда не учил их названия.

Каладин находил траву поразительной. Он все еще исследовал обычные, нормальные растения с детским восторгом. Такое отношение могло бы утомить Сзета, если бы не сменилось определенным уважением и восхищением. Судя по всему, Каладину в здешних местах даже нравилось. Прожив много лет на востоке, Сзет не ожидал такого от тамошнего уроженца.

– Эта трава, – пояснил Каладин в ответ на вопросительный взгляд Сзета, – похожа на нечто наполовину из твоего мира и наполовину из моего. Она не двигается от прикосновения, но кажется, что она прячется на земле, пытается убраться от ветра.

Местность находилась на границе их миров. Они пересекали большие участки камня там, где вымыло почву, и дорога петляла, обходя такие места. Сзет так больше не утруждался.

В конце концов они остановились на вершине особенно высокого холма, обернувшись лицом на восток. В этой гористой местности, где воздух был прохладным даже так далеко к северу, казалось, не так уж много их отделяет от краев камнеходцев. Здесь разделение выглядело в большей мере философским, чем физическим.

Сверху прилетела Сильфрена проведать их.

– Вы тут в порядке? – спросила она, оставаясь световой лентой.

– Просто гадаю, что происходит с Далинаром и остальными, – сказал Каладин. – Вчера вечером не пришло ответа по даль-перу. Может, мы слишком малозначимы, чтобы отвечать… Сил, ты ничего не чувствуешь?

– Я чувствую некоторую дрожь ветра, – ответила она нетвердым голосом. – Мир затаил дыхание.

Каладин взглянул на Сзета. Тот пожал плечами. Он бы хотел находиться рядом с Далинаром, но у него была другая задача. И он двинулся вниз по склону.

– Я решил, – сказал он Каладину, когда тот его догнал, – что мне нужно сражаться и убивать, несмотря на мои предпочтения. Возложенный на меня долг слишком велик.

Сказав это, он пристыженно взглянул на ветробегуна.

Каладин только кивнул:

– Мне жаль, Сзет. Чем я могу помочь?

– Меня нельзя переубедить.

– Это я понял по твоему тону. Я могу чем-то помочь?

Сзет продолжил, осторожнее подбирая слова и ожидая возражений:

– Если мне суждено стать Вестником, мне понадобится сражаться. Вот и все.

Каладин кивнул, шагая с задумчивым видом. Сегодня они разделили мечи между собой. Сзет нес на спине Кровь Ночи и несколько Клинков Чести, а остальные Каладин привязал к своему большому рюкзаку.

– Я тебя услышал, – проговорил ветробегун. – Я сталкивался с той же проблемой. До сих пор все разрывается внутри при мысли о людях – и певцах, – которых я убил. Поначалу помогало делить всех на «своих» и «чужих», а дальше сосредотачиваться только на защите «своих». Но чем дольше я находился в армии, тем сильнее это деление размывалось.

– Как? – спросил Сзет с искренним любопытством.

Взгляд Каладина устремился вдаль.

– Я начал понимать, что «чужие» всегда найдутся. С кем я сражался вначале? Не с паршенди, а со своими же соотечественниками. Даже не из другого королевства, с такими же алети. Если оглядеться, мы всегда найдем, с кем драться. Я сражался с одним из моих же братьев – с человеком, забравшим твой меч. Я понял, что не могу просто убивать всякий раз, как мне скажут. Но не мог и уйти, ведь тогда погибли бы дорогие мне люди.

– И что же ты сделал? – спросил Сзет. – Звучит так, как будто ответа нет.

– Явного нет. Знаю одного человека, Зайхеля: он просто ушел. Я уважаю его выбор. Но мне пришлось провести черту, которую я не переступлю. – Каладин сделал глубокий вдох, как будто было трудно произнести следующее признание. – Мне пришлось шагнуть вперед и взять на себя ответственность.