Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

«Рейз всегда полагал себя непобедимым, – написал Шут, – даже до Вознесения. Но сила все это время искала кого-то более созвучного ее интересам. Вознесение Таравангиана дает ответ на вопрос, который я искал. И славно, что избавились от ужасного человека, заслуживавшего намного худшей участи. Надеюсь, ему было больно.

При всем этом я не знаю, хорошо ли это для нас. Рейз был коварен, опасен и разрушителен, но вместе с тем легко предсказуем и подталкиваем к действию. Таравангиан же… Я недостаточно хорошо его знаю. Будь осторожна. Он уже не тот, кого ты знала, но существо неимоверной силы. Не настоящий Бог – в этом вопросе мы с тобой сходимся, – но самое близкое к этому, что есть в Космере».

Ясна готовилась как могла – всю ночь напролет. Теперь она устроилась за столом, разложив книги и набросанные заметки. Фэн расхаживала туда-сюда, одетая в тайленский костюм: блузка с жилеткой и юбка по щиколотку на широких бретелях.

– Думаете, он в самом деле придет? – спросила она. – Это не какой-то отвлекающий маневр?

– Таравангиан – философ. Он не упустит шанса доказать свою правоту в ходе дискуссии.

– Таравангиан, – проговорила Фэн, шагая в обратную сторону. – Я не верю, что это он. Это игра. Но я заинтригована. Признаюсь, даже при всей нашей подготовке я опасалась, что его армия захватит город. Но наша битва – всего лишь беседа… Если он понял, что не сможет нас завоевать, и теперь пытается провернуть нечто более отчаянное… возможно, нам удастся потянуть время до срока.

Ясна ничего не возразила, хотя испытывала меньше уверенности. Чутье подсказывало, что справиться с армией было бы проще, чем с направленным вниманием Осколка Адональсия. Она еще раз просмотрела свои записи, готовя аргументы.

Это Фэн тоже сочла забавным. Она настаивала, что не уступит Вражде, как Ташикк и Эмул, так зачем утруждаться? Но Таравангиану были присущи осторожность, тонкость и большие способности. Он, очевидно, думал, что его план сработает. Поэтому Ясна подробно изложила аргументы, взывающие к тайленскому чувству гордости и независимости. Доводы против этики империи певцов. Предметную критику исторических методов правления Вражды, чему у нее имелись письменные подтверждения.

Собрав все это, потратив столько часов на суматошную подготовку, Ясна вдруг почувствовала себя глупо. Все это настолько очевидно! Разумеется, тайленцы не согласятся перейти на сторону врага. На протяжении всего периода существования коалиции они опасались, что дядя Ясны захватит над ними власть. Они вполне в состоянии отвергнуть подобные же притязания Вражды.

Так почему же ей так тревожно?

Вход в небольшое помещение потемнел. Ждавшие снаружи гвардейцы ворвались внутрь и окружили Фэн, один даже пробежал прямо сквозь облако черного дыма. Он встал перед королевой и наставил острие меча на обретающего форму Осколка. Ясна сделала себе мысленную пометку спросить потом его имя: из такого материала может выйти Сияющий.

Тьма соткалась в благообразного старика. Он не горбился, но опирался на золотую трость. На нем была оранжево-золотая мантия, менее кричащая, чем наряд, который, по словам очевидцев, носил его предшественник. Как и при жизни, у Таравангиана была клочковатая бородка – заостренная посередине, короткая и белая вдоль челюсти. Не убрал он и залысину надо лбом.

Судя по всему, его вполне устраивал вид человека маленького и непритязательного.

– Приятно снова видеть вас обеих, – сказал он. – Спасибо, что приняли мои предложения всерьез. Фэн, гвардейцы тебе не понадобятся.

Она смерила его взглядом, едва видимая за рослыми солдатами, затем тихо попросила их выйти наружу. Они нехотя подчинились.

Напряжение Ясны усилилось, когда Таравангиан уселся на табурет, соткавшийся за его спиной из темного дыма, и помахал рукой перед собой.

– Не поболтать ли нам здесь, как бывшим друзьям?

Возникли еще два табурета.

– Не вижу в этом смысла, Вражда, – откликнулась Фэн, скрестив руки на груди и не садясь. – Я могу просто сказать тебе «нет», прямо здесь и сейчас. Никаким соглашениям между нами не бывать.

– Фэн, Фэн, – проговорил Таравангиан. – Разве ты не купец? Не королева купцов? Ты точно уверена, что хочешь отвергнуть предложение, даже не выслушав условия?

– Я не могу представить никакие условия, которые убедили бы меня отдать свою страну тебе.

– Тогда, Фэн, что плохого в том, чтобы послушать? – спросил Таравангиан. – В конце концов, это меня отвлечет. Разве тебе не пойдут на пользу продолжительные переговоры? Пока у меня сохраняется надежда уговорить тебя, мне, очевидно, ни к чему будет пробовать другие уловки для захвата города.

Фэн смерила его взглядом.

– А, шквал побери! – пробормотала она себе под нос. – Это и в самом деле ты?

– В самом деле я, – подтвердил Таравангиан. – Ясна, ты же получила подтверждение от своего Шута?

– Получила.

– Передай ему мои извинения за то, что пришлось внести изменения в его память. Он почти сразу сообразил, что я не Рейз, а я тогда еще не решил, как лучше себя явить. – Таравангиан снова взмахнул рукой перед собой. – Почему бы нам не присесть и не побеседовать? Обещаю во время нашего разговора не применять никаких хитростей против вас и не устраивать атак на город. Такого рода обещание божественные силы вынудят меня сдержать.

Ясна посмотрела на Фэн, и та посмотрела в ответ. В конце концов обе взяли стулья, что напомнило о том, как Далинар требовал, чтобы все сами вносили свои сиденья в Уритиру, и поставили их в центре зала, образовав круг с Таравангианом. Тот со вздохом развеял свои табуреты.

– Как это будет происходить? – спросила Фэн, садясь. – Ты приводишь доводы, а Ясна их опровергает?

– Вообще-то, – улыбнулся Таравангиан, – я полагаю, мои доводы за меня приведет Ясна.

– Что?! – воскликнула она, чуть не рассыпав сложенные на коленях стопки бумаг.

– Ты, Ясна, – сказал Таравангиан. – Ты та причина, по которой Фэн решит присоединиться к моей империи. – Его улыбка стала шире. – Спасибо за службу на протяжении всех этих лет. Итак, приступим.

109. Разумные объяснения

В каждой партии есть сотня дорог, ведущих к поражению. Но не всегда найдется даже одна, ведущая к победе. Нет слабости в признании, что с этим врагом должен сразиться другой военачальник в другой раз.

«Пословицы о „башнях“ и войне», Зеназ, дата неизвестна

Каладин с копьем в руках отступал от Нейла, оценивая поле боя. Внутреннее помещение старого монастырского здания, крыша обрушена, по левую руку – каменные блоки от обвалившейся большой печной трубы, ближе к центру зала – обломки осыпавшегося очага.

– День, о котором я предупреждала, почти настал, – шепнула Ветер. – Буря. Завтра. Ты нужен мне завтра.

– Тогда