Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

оставшихся Оболочников метнулись следом за ним, превратившись в световые полосы, из которых материализовались тела и вцепились в него. Один держал его за руки, не давая двигаться, а второй схватил за мундир и подтянул к себе.

– Нам обещали шанс сразиться с вашим главным, – прошипел он Сигзилу в лицо. – С тем, что победил Лезиана. Почему же Благословленный Бурей не выходит принять наш вызов?

Сигзил закряхтел и принялся сплетать Сплавленного прочь, но тот вцепился мертвой хваткой.

– Если я убью тебя, Благословленный Бурей погонится за мной, жаждая мести? – спросило существо.

– Ты не можешь меня убить, – прошипел Сигзил.

– Думаешь, ты слишком силен?

– Нет. Но я слышал имя своего убийцы из уст умирающего. И это не ты.

Крякнув, он пинком отшвырнул Сплавленного прочь.

Тот обернулся световой лентой, намереваясь вернуться, но Сигзил уже сплетал себя и второго Сплавленного с верхом, неся их в самое сердце световой бури – группы, только что прибывшей через Клятвенные врата. Ветробегуны из подкрепления налетели стаей, десятки ринулись в атаку. Оболочник за спиной Сигзила с проклятием выпустил его, и врага отогнали прочь.

К Сигзилу подлетела знакомая фигура, отдавая честь.

– Привет, хуч, – сказал Лопен. – Похоже, вам тут туго пришлось.

Сигзил кивнул:

– Слышал?

– О Лейтене? Угу.

Лопен возглавлял отряд ветробегунов, переправлявших Норку в Гердаз. Они наконец вернулись, пополнив армию Сигзила еще двадцатью Сияющими. Они помогли отогнать неболомов, и с гибелью последней Грандиозной на стене бой ненадолго стих.

Она убила и поломала десятки солдат Сигзила. Погиб один камнестраж. А камни все продолжали биться в стену, грохоча один за другим.

– Вы принесли буресвет? – спросил Сигзил.

– Не то чтоб много, – ответил Лопен. – Хуч… мы сами почти все потратили, пока перекидывали тот отряд для Далинара. А потом мы возвращаемся, а в башне никаких запасов! На всех не хватило, так что половине пришлось остаться! Что творится?

– Оба узокователя отправились в Духовную реальность, – тихо объяснил Сигзил. – Но об этом мало кто знает. Так что держи эту информацию при себе, это только для командного состава.

Он крутанулся под дождем и помахал пронесшейся мимо Лин. К ним подлетел Натам.

– Шквал, – прошептал он. – Сиг, мне так жаль, что…

Сигзил кивнул, смахивая с лица дождевую воду.

– Вы бы помогли тут Скару с Питом, мне нужно пойти скоординироваться с генералами. У нас фактически не осталось буресвета. На последнем нам придется… придется отступить.

Они закивали, и Сигзил полетел вниз, мимо переломанных тел, чувствуя себя вымотанным.

Его окликнула Вьента:

– Я посчитала, что мы достигли предела. Если потратить еще хоть немного буресвета, не считая того, что принесли ветробегуны, нам не хватит, чтобы увести войска через Клятвенные врата в безопасное место.

– Понял. Спасибо.

Он пошел пешком к командному посту, чтобы отдать приказ, но по пути встретил Ка с сообщением.

Она шепотом передала: кое-кто из врагов вышел на контакт и сделал предложение. Это оказалась отступница, подруга Рлайна.

Венли.

Ее предложение не сработает. Сигзил не нуждался в дополнительных войсках, и ее силы не переломят исход битвы. Однако…

Все сошлось.

Именно этой детали ему не хватало.

104. Враг

ВОСЕМЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

Сюда явился Рейз.

Я, Бог, смотрел на него – и ненавидел его.

Мы соперничали в нашей смертной жизни. Теперь стало только хуже. Рейз выглядел существом, творящим все, что может сойти ему с рук, человеком, чьим единственным писанием является требование взятки.

Теперь он стал богом.

Я почувствовал, как Рейз изучает планеты издалека, а затем переселяется на первую в системе. Их тут было много, но, как я уже понял, жизнь в том виде, в каком она обычно создавалась, могли принять три. Рошар, вторая. Третья, притягивавшая души. И та самая первая, населенная людьми, сотворенными моим предшественником. Я намеревался вступить с ними в контакт, принести им божество для поклонения. Меня отвлекли усилия, которые мы с Кор прилагали на Рошаре.

Теперь же… теперь стало слишком поздно. Место их бога занял другой.

– Не обращай на него внимания, – шептала Кор. – Мы не должны взаимодействовать.

– Он ощутит твое присутствие здесь, вместе со мной, – заявил я. – Он поймет, что мы нарушили договоренность.

– Уж Рейзу едва ли есть дело до нарушенных договоров.

Вокруг нее струились наши творения – плод моего труда и ее вдохновения. Частички силы, подобные тем, что мы обнаружили на Рошаре, только более могущественные, более интересные. Более осознанные.

Когда божественность обретает дом в каком-то мире, наша сила просачивается в него. Здесь мы направляли этот процесс, порождая новые создания, отвечающие и на песни планеты, и на мысли населявших ее существ. Я уже показался местным обитателям и научил их петь камням: с помощью песен и моей силы они научились придавать им форму. Они называли себя певцами, потому что могли использовать песни богов. Они уважали меня. А я любил их.

Наш великий труд выходил потрясающим, и то, как благодаря живительному касанию Кор наши творения-спрены подстраивались под Рошар, только усиливало это впечатление. Они становились детьми Рошара, и их мелодии вступали в резонанс с песнями планеты. Они не замещали творение Адональсия, а лишь расширяли его. Продолжали уравнения.

Природа может выражаться в уравнениях.

Природа выражалась в уравнениях.

Как и клятвы.

Поначалу мы создавали нечто малое, теперь же перешли к сотворению истинных существ. С собственными стремлениями, мыслями и страстями. Созданий света, ветра и мечтаний. Развивались они не за счет генетики, как материальные существа, но за счет восприятия.

Я любил их.

Мы решили создать десять разновидностей. Десять, потому что моя сила очень любила симметрию. Десять, потому что Кор любила меня и знала, что меня это порадует. Мы начали с семи разновидностей, потом одна родилась от одной лишь Кор. В противовес этому и по настоянию Кор я сотворил одну разновидность почти самостоятельно. Моих ангелов Чести. Они полюбили ветер – по причинам, до конца непостижимым даже для меня.

Мы смотрели на получившиеся девять видов с удовольствием, но я ощущал легкое разочарование Кор.

– Я люблю их, – сказала она. – Но они такие… человеческие. Есть ли способ сотворить нечто новое? Нечто, неподвластное влиянию внешних мыслей и восприятия?

– Если такой способ существует, любимая, – ответил я, – ты могла бы его найти. Можем создать десятых по твоему замыслу.

Но, увы, я не мог больше полностью сосредоточиться на этой задаче. Проявилась слабость, свойственная мне еще в бытность смертным, ибо у меня не выходило просто не обращать внимания на Рейза.

Он наверняка вынашивал замыслы. Он вечно вынашивал замыслы.

Я не мог терпеть его присутствие здесь. Словно