Академия ядов - Елена Станиславская

Тьяна сглотнула. То, что О сразу вступил в диалог, стало для нее неожиданностью. Казалось, тень не захочет общаться с незнакомкой.

– Жива, – произнесла Тьяна, стараясь, чтобы голос звучал мягко. – А еще у вас есть правнучка. Лукарья. Все зовут ее Лука.

Холодные глаза наполнились теплом и светом, но тотчас потухли. О медленно кивнул. В движении угадывались старость и усталость.

– Чем она занимается? – Каждое слово давалось ему с трудом; Тьяна не знала, всегда ли он разговаривал так, или выбранная тема оказалась слишком тяжела.

– Лука помогает людям. Всем, кто нуждается. – Наступил черед переходить к главному. – Для этого ваша правнучка использует полезные бесуны.

Стариковское лицо вытянулось, и брови сошлись на переносице. Казалось, он не сразу поверил Тьяниным словам. Подавшись вперед, О вгляделся ей в глаза и с трудом вытолкнул:

– Откуда ты знаешь?

Выдержав сверлящий взгляд, она сказала:

– Догадалась.

– А другие? Знают?

– Не все. И в этом проблема. Ваш секрет раскрыли, но им обладают только избранные.

Слова полетели птицами, выпущенными из клеток. Тьяна рассказала о раскопанной могиле, о встрече с Лукой и чудесном исцелении маленького Мару. Чтобы побыстрее донести до О информацию, она опустила множество деталей, но рассказ вроде получился связным. Гнев не вмешивалась, хотя Тьяна чувствовала: молчание давалось ей нелегко. Когда поток слов иссяк, обе уставились на тень.

О по-стариковски пожевал бескровными губами.

– Радомир. Предал, – наконец произнес он, и по теневому телу пошла рябь. – Забрал. Дневник.

Тьяна кивнула. Их с Мару догадка подтвердилась.

– Я говорил. – О делал длинные паузы, из-за чего каждое слово обретало тяжесть. – Открыть, когда будут готовы. Рассказать всем, не только высокородным. Хранить секрет, пока оссы не прекратят. Гонения на мистерианцев.

Глазницы О заволокло черным туманом, и черты Старика поплыли под натиском внутренней тьмы. Тень вновь стала тенью.

Оттуда, где раньше был рот, прогудело:

– Зачем ты рассказала мне все это, Тьяна Островски?

– Потому что мы нуждаемся в вашей помощи, – прямо ответила она. – Полезными бесунами уже пользуются, этого не откатить назад, но баланс нарушен. Одни владеют всем, другие ничем. Ваша правнучка пытается что-то делать, но силы неравны. Есть секреты, которые необходимо хранить. А есть те, которые приходится открывать. Нам нужна огласка. Нужен свидетель. Нужен Остор Ястребог.

О опустил голову и погрузился в молчание.

– Что ж, дружище, – обратилась к нему Гнев и, сдвинув шляпу на затылок, потерла лоб, – у тебя будет время, чтобы подумать над нашим предложением. А сейчас окажи, пожалуйста, услугу. Тэ у нас вообще-то отравлена «Любомором»…

Тень Старика вскинула подбородок.

– Да-да, так и не скажешь, правда? – Гнев царапнула Тьяну взглядом; похоже, сердилась, что та не обратилась к ней за помощью. – Сейчас к острову прибудет ее убийца. В смысле – несостоявшаяся. Надо бы ее припугнуть. Так, чтобы побежала от катера к скале. Там мы ее примем. – И она быстро добавила несколько важных деталей.

О кивнул и вмиг утратил телесный объем: прилип к спинке кресла, стек на траву черным маслянистым пятном и хлынул к обрыву. Исчез.

– Лика, – скомандовала Гнев, – пора спускаться!

Разговаривая с О, Тьяна совсем забыла о младшей Требух. Увы, вид говорящей тени поверг сокружницу в ужас. Она выпученными глазами следила за краем смотровой площадки, ловила воздух ртом и истово осеняла себя знамением ликов.

Тьяна помогла ей подняться и в попытке взбодрить напомнила:

– Внизу нас ждут Еникай и Мару. Надо спешить. Мы не можем их подвести.

Лика встряхнулась и кое-как зашагала рядом.

Они заранее решили, что укроются в гроте, – все, кроме младшей Требух. Встретив мать, она попытается вытянуть из нее признание, потом в игру вступит О, и только в конце – остальные.

Убедившись, что Лика не упадет в обморок и не повернет назад, Тьяна догнала Гнев.

– Это ты уничтожила записи о «Теневике»? – Ее мозг твердо решил, что даже самая маленькая тайна не должна остаться без ответа. – Я видела тебя в тот день в ядотеке.

– Паф, там толкалась уйма народа, – картинно отмахнулась Гнев.

– Да, но только у тебя был мотив. «Теневик» никому не нужен. Кроме той, кто столкнулся с его действием. О страдает. Он заперт здесь. Обречен на вечную жизнь тени, хотя осознает себя человеком. Ты уничтожила сведения о «Теневике», чтобы никто больше не создавал своих копий?

Гнев скосила глаза и, издав типичное медовичевское: «Мм», призналась:

– За то время, что мы знакомы, О двадцать два раза просил убить его. Двадцать два, я считала. Ты права: он страдает. Но дорог мне. Слишком дорог, чтобы его лишиться.

– А это возможно? – Тьяна вскинула брови. – Убить тень?

– Да. Есть способ. Справится любой, кроме хозяина. Ну и сама тень тоже не может наложить на себя руки. – Гнев, выдержав паузу, ухмыльнулась краем рта. – Об этом было написано в тех карточках, на которые я капнула «Праховеем». Не знаю точно, зачем я это сделала. Чтобы О никто никогда не убил? Или по той причине, которую озвучила ты?

– Может, и то и другое? – предположила Тьяна.

Гнев хмыкнула и пожала одним плечом. Порывисто шагнув вперед, Тьяна обернулась и посмотрела ей в глаза. Скороговоркой спросила:

– Мару открыл тебе план моего спасения?

Прямой взгляд. Наклон головы. Улыбка – чуть грустная, без иронии. Вопрос не застал Гневлиду врасплох, и она спокойно ответила:

– Частично.

– Расскажешь?

– Я редко бываю согласна с братцем, но в данном случае, – она посмотрела на луну, – поверь, тебе лучше не знать.

– Почему?

– Мм. Я неверно выразилась. Тебе нельзя знать, – отрезала Гнев.

– Хцорвету оцелова, – с горечью пробормотала Тьяна.

– Научилась правильно произносить. Молодец, Тэ!

На плечо Тьяны обрушился дружеский удар, но ни одного слова больше не прозвучало. Продолжать разговор не имело смысла. Отстав от Гнев, она подождала Лику и помогла ей спуститься с крутого уступа.

Мару и Еникай нашлись в просторной расселине, прикрытой кустом сумаха… одна его сторона уже покраснела, а другая еще сопротивлялась осени. Нырнув в грот, Тьяна тотчас угодила в объятия Медовича.

Вглядевшись ей в лицо, он спросил:

– Как все прошло?

– Непонятно. С Устией О поможет. С заговором – не знаю.

– Причаливает. Пора, – объявила Гнев.

Лика побледнела и схватилась за каменную стену. Тьяна и Мару попытались приободрить ее: сказали, что она не одна, поблагодарили за помощь, а затем вспомнили Младу и ее несправедливую смерть. Слова не были ложью, но звучали неповоротливо и скупо. Еникай поступил мудрее: просто обнял Лику за плечи, поделился теплом, и оно придало ей немного сил. Щеки девушки тронула краска, но смущение быстро прошло. Выйдя из грота, Лика направилась к причалу.

Звук мотора приблизился и затих. Волны захлестали по доскам, будто наказывая за что-то. Заскрипели сырые сваи. Осторожно выглянув из-за куста, Тьяна увидела, как на берег сходит настоятельница Девы.

Черное блестящее платье обтягивало круглые бока, на плечах топорщилась шкурка какого-то животного, на шляпке трепетала вуаль в горошек. Траур отдавал неуместным кокетством: возможно, Устия втиснулась в старый наряд, оставшийся после похорон мужа. Тогда она еще была