Академия ядов - Елена Станиславская

Культист с натугой потянул Устию вверх, заставляя ее встать на ноги. Она послушалась. Кое-как поднявшись, настоятельница свесила руки вдоль тела и опустила голову. Казалось, она утратила последнюю волю к жизни. Даже не вздрогнула, когда Некос приставил к ее горлу нож.

– У вас в подземелье целый арсенал? – спросил Мару.

Вопрос не был праздным: Медович отвлекал на себя внимание. От его взгляда не ускользнуло, что Еникай осторожно крался к Лике. Тьяна тоже заметила это. Сокружнице требовались помощь и защита. Бледная до синевы, она едва держалась на ногах. За последнее время младшая Требух пережила слишком много потрясений.

– Подготовка – залог успеха. Что на экзамене, что в жизни, – отозвался Крабух.

– Вы предусмотрели не все, раз собираетесь уплыть на катере Устии, а не на своем собственном, – отметила Тьяна.

– Если бы я пропал на трое суток, за нами отправили бы судно. Я тоже умею заводить друзей, – сказал мастер, и кончики его усов приподнялись. – Однако Некос периодически подходил к разлому в гроте. Через щель он услышал, что к берегу прибыл катер. Рассказал нам, и мы решили отплыть пораньше. Под землей не слишком уютно. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство, Тьяна.

Пока мастер говорил, Еникай достиг Лики и встал так, чтобы одновременно загораживать и придерживать ее. Сосредоточенная на Мару, Тьяне, Гнев и своем предводителе, Здрава не заметила маневр Еникая. Некос, если и увидел, смолчал.

Тьяна напряженно вгляделась в лицо Крабуха. Знал ли он про О? В курсе ли, что Устия – отравительница? Похоже, нет. Иначе не сдержался бы и ввернул какой-нибудь тонкий намек. Значит, Некос, услышав мотор, сразу побежал за мастером и Здравой. Пропустил самое интересное.

– А теперь нам пора, – буднично произнес Крабух.

Крепче прижав лезвие к шее настоятельницы, Некос повел ее к пирсу. Здрава попятилась следом. Черное дуло все также смотрело на Мару. Расчет был верным: пока он в опасности, Гнев не решится выстрелить даже в воздух, чтобы привлечь внимание. Впрочем, Тьяна не сомневалась: она не рискнула бы ни одной жизнью, не только брата. Потому-то Гневлида, со всем ее умом, запалом и тенью-советчиком, не примкнула к культу. Ей претили их методы. Тьяне, как оказалось, тоже.

Что культисты сделают с Устией? Было лишь два исхода. Первый: сбросят в океан – и тогда история отравительницы померкнет, не получит должной огласки и никого ничему не научит. Второй: настоятельницу отпустят на берегу – и тогда она постепенно придет в себя и снова попытается забрать Лику. Тьяну не устраивали оба варианта. Устию надо было отдать под суд.

– Корний! – крикнула Тьяна.

Крабух с мягкой улыбкой повернулся к ней.

– Поедешь с нами?

Тьяна почувствовала, как напряглись мышцы Мару.

– Я тут поразмышлял над твоей проблемой, – добавил мастер. – Уверен, мы сможем решить ее. Помнишь, я сказал тебе: мухштапани стогакхе нес. Похоже, так и есть. Боги послали меня. Я могу спасти твою жизнь.

Слова кольнули в сердце, но Тьяна не позволила им попасть в голову.

– Прошу вас, – твердо произнесла она, – отпустите ее.

– Кого предложишь взамен?

– Вам не нужен заложник, – вступил Мару. – Это отягощающее обстоятельство. Вас казнят.

– Чтобы казнить, надо поймать.

– Корний, послушайте, ваша заложница – не только настоятельница Девы, но и мать Млады Требух. Вы говорили, что сожалеете о ее смерти. Если это действительно так…

– Мать Млады, – повторил Крабух; приблизившись к Устии, он заглянул ей в лицо и снова посмотрел на Тьяну. – Так, так. Интересно. А не она ли отравила тебя?

Соображал мастер быстро, этого было не отнять. Тьяна замялась, взвешивая, соврать или сказать правду, – и в следующее мгновение поняла, что замешательство стало для Крабуха ответом.

– Значит, она. – Мастер покивал с задумчивым видом. – В идеале ее должны приговорить к отравлению, но есть несколько «но». Статус настоятельницы. Личная трагедия. Набожность. Смертная казнь ей вряд ли светит, да и в тюрьму может не сесть. Защитники продавят невменяемость, положат в Арку, а оттуда не так уж и сложно выйти.

Нехорошее предчувствие, будто капля горячего воска, обожгло Тьяну.

– Возможно, господин Медович прав, – Крабух взглянул на пузырек с «Кровобегом» в своей руке, – нам не следует брать заложников.

– Не надо! – У Тьяны сдавило горло.

Все произошло быстро. Раздвинув пальцами губы Устии, Крабух сунул ей в рот горлышко флакона. Настоятельница зажмурилась, но покорно запрокинула голову и сделала глоток. Шея задергалась, принимая порции яда. Опустив нож, Некос скользнул в сторону.

– Ааа! Аааа! – прерывистый вопль Лики полетел над побережьем.

– Закрой ей глаза! – бросила Тьяна Еникаю и сама, оттолкнув Мару, метнулась к сокружнице.

Крик оборвался. Младшая Требух обмякла, но осталась в сознании. На белом лице, перекошенном гримасой ужаса и боли, метались воспаленные глаза. Еникай мягко опустил ее на землю, Тьяна села рядом. Положив голову сокружницы себе на колени, она склонилась над ней и зашептала:

– Не смотри, не смотри, нельзя смотреть. – А потом с губ сами собой посыпались имена ликов: – Светлая Олонь, Старая Рода, Синеокая Дарка.

Им поклонялись родители.

До слуха долетели бульканье и хрип. Тьяна зажала Лике уши.

Можно было догадаться. Нужно было догадаться! Крабух жил и действовал по своим правилам. Запросто пускал в ход яды. Вершил правосудие по-сектантски.

Тьяна продолжала шептать, прижимаясь к Лике:

– Светлая Олонь, Старая Рода, Синеокая Дарка. Услышьте мольбу, будьте милостивы да примите в сонм новую душу, несмотря на грехи.

Загудел мотор, заплескались волны, но постепенно все стихло. Подняв взгляд, Тьяна увидела Мару, Гнев и Еникая. Они сидели рядом и молча смотрели на нее. Боковое зрение уловило черную фигуру, лежащую в блестящей темно-багряной луже. Луна плескалась в крови.

– Отведу Лику в Погреб, – встряхнувшись, сказала Тьяна, – побуду с ней до утра, а когда откроется врачевальня, провожу туда.

– Я с тобой, – вызвался Еникай. – Вряд ли Лика сможет идти. Я понесу ее.

– А нас с братцем, – Гнев покосилась на Мару, – ждет самая грязная работенка.

– Вы хотите спрятать тело? – нахмурилась Тьяна.

– Нет, хуже. – Гневлида подняла револьвер над головой. – Объяснить все Зоричу.

Бахнул выстрел. Тьяна вздрогнула, а Лика, обычно пугливая, даже не шевельнулась. Еникай осторожно поднял младшую Требух и привалил к груди. Краска не тронула девичьи щеки, лицо осталось мертвенно-бледным. Глядя на сокружницу, Тьяна почувствовала себя размокшей под дождем книгой. Ни твердости, ни смысла, и все слова, которые стоило бы сказать, расплылись в голове.

Мару встал и протянул ей руки.

– Мы все расскажем Зоричу и сразу после этого займемся твоим спасением, – пообещал он, сжимая Тьянины пальцы. – Гнев нам поможет.

Раздражение поднялось от груди к горлу и чуть не выплеснулось наружу: «Здесь нет никакого „нам“, это твой план, а я по-прежнему ничего не знаю!» Тьяна сдержалась. Зачем злиться на того, кто предлагает помощь, хоть и скрывает детали? Тем более другого шанса на спасение у нее не было.

Вернее, он только что