Академия ядов - Елена Станиславская

Кивнув, он быстро и складно изложил события вечера: от встречи с Властой до осколков, вынутых из ее рта. Когда Медович закончил, в комнате на секунду повисла звенящая тишина, а потом Гнев спросила:

– Чем ты отравлена?

Она жадно вглядывалась в лицо Тьяны, стараясь на глазок определить яд.

– «Любомором».

– А «Любомор», он разве… ну, его противоядие… – смешался Еникай, глянув на Мару.

– Да. Смерть того, кто любит, – кивнул Медович и закинул руку Тьяне на плечо.

– Вы идиоты! – Гнев сорвала шляпу, швырнула ее в сторону и запустила пальцы в спутанные кудри. – Хитвиковы придурки! Вам надо было сразу идти ко мне, а не разводить сраные любови.

– Ты знаешь какой-то другой антидот от «Любомора»? – нахмурилась Тьяна.

– Нет, но я знаю кучу людей! – воскликнула Гнев и взмахнула руками. – Троюродный дядя Эл и Эм при смерти и вполне мог бы в тебя втюриться. А вы, вместо того чтобы искать подходящего кандидата, устроили тут… устроили… у меня нет слов!

Мару прижал Тьяну к себе, выражая молчаливый протест. Гнев зарычала.

– Значит, ты умираешь? – пролепетала Лика; теперь в ее лице не было ни кровинки. – И это… это сделала матушка?

– Что Устия сказала по телефону?

– Назвала тебя убийцей. И… – Лика охнула.

– И? – подтолкнула Тьяна.

– Не бойся, – добавил Мару, – рассказывай.

– И велела мне собрать вещи, – подавленным тоном закончила младшая Требух.

– Она приедет за тобой? – Тьяна почувствовала, как закипает кровь. – Когда?

– Сегодня. До первого парома, в четыре или пять утра, как получится. Матушка сказала, что наймет катер и заберет меня.

Тьяна запрокинула голову и выдохнула сквозь зубы. Как же быстро разносятся новости в большом городе! Устия узнала о происшествии в галерее и занервничала. То ли решила, что Власта сдаст ее. То ли услышала, что художницу навещала подруга. Тьяна не думала, что курица способна на молниеносную реакцию, но Устия умела удивлять.

Благочестивая тварь! Тьяна скрипнула зубами.

– В четыре или пять, – задумчиво повторила Гнев. – Ну это она зря. Мы ее встретим, припугнем и заставим дать чистосердечное признание. Оно, кстати, смягчает наказание. – Она глянула на Лику. – Если сама все расскажет, ее не отравят, а посадят в тюрьму.

Младшая Требух потупилась и украдкой смахнула слезы.

– А чем пугать будем? – осведомился Еникай. – Твоим револьвером?

– Ну, можно приставить дуло к виску ее дочери…

Лика вздрогнула, а Гнев растянула губы.

– …Но мы же не злодеи. Поэтому попросим О. Он точно будет там, у причала. И поверьте, О умеет пугать.

– Ты готова рассказать о нем? – осторожно спросила Тьяна.

– Ну раз уж у нас сегодня ночь откровений, – заметила Гнев и иронично скривила брови, – то вот вам мое признание. Мой друг О – то, что осталось от Остора Ястребога.

Тишину, залившую комнату, можно было есть ложками.

– Тэ уже догадалась об этом, – прервала молчание Гнев, – но подумала, что О – призрак. Наивная душа. – Она фыркнула. – Призраков не существует. Только яды.

– Яды, – повторила Тьяна, пытаясь разглядеть кехел: он зарницей мелькал на горизонте.

Мару опередил.

– «Теневик».

– Паф. Точно в цель, братец. Старик славился тем, что ставил на себе эксперименты. Незадолго до смерти он принял «Ксемокве хен», чтобы проверить догадку: тень способна пережить своего владельца. Так и оказалось. Остор умер, а О остался.

– Ты встретила его, когда мы приезжали на экскурсию?

– Да. Он облюбовал цуньгский павильон. Надо же было где-то жить. Я гуляла, набрела на заброшку, залезла на крышу…

Мару шумно вздохнул.

– …И провалилась в подсобку. Переломала бы все кости, если бы О не подхватил меня.

– Как это возможно? – Еникай откинул косы на спину. – Он же тень!

– У него больше способностей, чем ты можешь представить, Еллинек. – Гнев смерила его снисходительным взглядом. – О запросто принимает форму Старика – так, что не отличишь от живого. Хотя его основное состояние – бесплотная тьма. В таком виде он может проникать везде, где захочет, и ускользать от чужого взгляда. Вначале я не понимала, почему он не сбежал через щель в стене, когда я свалилась ему на голову. А потом мы познакомились, и все стало ясно. – Она сделала паузу и улыбнулась. Тепло, немного грустно и без привычного ехидства. – О бережет нас. Нас всех. Здесь, в академии. Он как лик в сонме, только с одной разницей: ликов не существует.

– Значит, вечеринка была в первую очередь для него? Для О? Это ему ты кричала: «Все для тебя!» – потому что…

– Он не прочь посмотреть на своих выкормышей.

– Если О такой добрый, почему ты сказала, что он сожрет мою душу? – уточнила Тьяна, все еще оставаясь настороже.

– Да потому, что у тебя на лице написано, какая ты пытливая зануда! О еще не готов открывать свои секреты, а ты могла догадаться о его сущности раньше времени. В твоих глазах буквально просвечивают извилины мозгов. Жаль только, что ума не хватило, чтобы не связываться с моим братцем.

– Не отвлекайся, – с жесткостью, редко звучавшей в его голосе, одернул Мару. – Что тень Старика рассказала тебе?

Гнев прищурилась и пожала плечами.

– На самом деле ничего особенного. О немного помог мне в учебе. Подтянул произношение и ядовитую ботанику. Вот и все.

– А еще рассказал, что лежит в его могиле.

Медовичи тяжело уставились друг на друга.

– Нет, – качнула головой Гнев. – Он всегда твердит одно и то же: могилу нельзя открывать. Думаю, у него есть на это причины.

– А ты не спрашивала какие?

– Десять раз, – бросила Гнев. – И десять раз получала в ответ: «Хцорвету оцелова».

– Ну точно, мы теперь прокляты, – пробормотал Еникай.

– О больше ничего не говорил о могиле? – уточнила Тьяна. – Совсем?

– Иногда он бормочет: «Яблонька моя, яблонька, как ты там?» или что-то такое. В общем, вспоминает о дереве, растущем у стелы. Даже не знаю почему.

Тьяна и Мару переглянулись. О явно имел в виду другую Яблоньку.

– А один раз сказал, – продолжила Гнев, наморщив лоб, – «Радомир ведает, почему нельзя гробовину открывать». Больше ничего.

– А что за Радомир, спросила?

– За дуру меня держишь, братец? – рыкнула Гнев. – Разумеется, спросила, но ответа не получила. Сама нашла, в архиве академии. О имел в виду Радомира Певна, он был старшим мастером при первом наборе.

– У Певна остались потомки?

– Наверное. А что?

– Ни разу не слышал такую фамилию. Если он принадлежал к древнему роду…

– Опять за свое! – простонала Гнев.

Тьяна и Мару снова переглянулись.

– Ты сказала, сегодня «ночь откровений». У нас с Мару появилась гипотеза…

– У тебя появилась, – поправил Медович, с нежностью и уважением посмотрев на Тьяну. – Я тут ни при чем.

– Очень даже при чем. Без тебя…

– Тьфу, еще расцелуйтесь! – рявкнула Гнев. – Говорите уже, что за гипотеза. Сразу скажу: ни в какой заговор предков я не верю, но мой любознательный мозг хочет услышать продолжение.

Тьяна взглянула на часы: стрелки подбирались к двум ночи. Времени хватит, чтобы рассказать о полезных ядах. О поселении в парке, визите Луки и измененном «Огнетворе». Обо всем. Она с сомнением покосилась на сокружницу, но выставлять ее за дверь показалось неправильным. Может, если Лика узнает